Kira1213
Еще один подарок TakNar, все сказки ей)))

Название: Почему койоты воют ночью
Автор: kira1312
Размер: миди, 7000 слов
Пейринг: Охитэки/Адэхи
Категория: слэш
Жанр: мистика, драма
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: рассказ о жизни, природе и судьбе тех, кто рискует покинуть мир людей ради мира духов
Примечание: авторская стилизация под легенды североамериканских индейцев
Предупреждения: вертикальный инцест

Почему койоты воют ночью


В давние времена люди из племени кроу нашли в лесу умирающего младенца. Из-за того, что ребенок принадлежал к другому народу, никто не хотел брать его в свой типи. У кроу считалось, что чужаков часто присылают злые духи, чтобы навредить людям и посеять между ними вражду. Потому воины племени отнесли находку вождю, чтобы тот решил, как поступить с мальчиком дальше. У вождя уже было два взрослых сына, но ребенок так понравился одной из его жен, что та стала слезно упрашивать мужа оставить младенца в семье. Женщину эту звали Нэша, своих детей у неё не было, и бедняжка очень горевала, моля Великого Духа послать ей хотя бы одного ребеночка. Когда же вождь, наконец, дал согласие, и Нэша получила долгожданного сына, старшие жены стали бранить её, говоря, что неизвестно откуда взявшийся найденыш накличет на их род беду, но счастливая мать никого не слушала, нежно обнимая своего малыша.

Шли годы. Мальчик вырос и превратился в высокого стройного юношу такой необычайной красоты, что люди оборачивались ему вслед, залюбовавшись прекрасным лицом, летящей походкой и густыми черными волосами, струящимися почти до самой земли. Кожа юноши была много светлее, чем у кроу, а глаза имели ту же форму и цвет, что глаза дикой степной косули — бесспорный признак красоты у многих племен Северных равнин.
Мать назвала мальчика Адэхи, что на языке кроу означает «дитя леса».
Но не только красотою выделялся Адэхи. Он лучше сверстников умел управлять каноэ, бегал быстрее всех и без особых усилий одерживал победы в кулачных поединках. Нэша души не чаяла в сыне, расхваливая его перед родней и соседями. Скоро слава о столь прекрасном и ловком юноше облетела все окрестные стойбища, и даже хидаста и манданы говорили о нем с удивлением и восхищением.

Когда Адэхи исполнилось восемнадцать лет, многие девушки с радостью готовы были стать его женами, и многие матери приходили в типи вождя сватать своих дочерей за сына Нэши. Однако юноша и слышать не хотел о свадьбе, поскольку считал, что невесты народа кроу недостаточно хороши для него. От похвал матери он так возгордился, что свысока смотрел на всех прочих соплеменников, считая себя лучшим среди людей.

Как-то в стойбище явился человек, которого никто никогда раньше не видел. Был он не молод, но и не стар, одежда его не казалась облачением богатого воина, но и на лохмотья изгнанника не походила. Пришедший прихрамывал на одну ногу и выглядел очень усталым. Волосы мужчины были заплетены в тугие косы точно так, как это делают во враждебных сиу племенах — пикуни и кайна, но речь его не напоминала никого из них, а звучала причудливо, словно тявканье койота.
— С чем пришел ты в наше стойбище, чужеземец? — строго спросил вождь, когда странник появился на пороге его жилища.
— С миром, — ответил человек, принимая приглашение войти. — О, мудрый вождь кроу, не спрашивай меня, кто я и откуда явился, потому что это великая тайна, и пока я не вправе раскрыть её. Скажу только, что народ мой издревле живет на одной с кроу земле, и имеет такие же древние корни.
— Понимаю, — задумчиво ответил вождь, посылая старшую жену за трубкой. — В молодости и сам я давал обеты, нарушить которые был не вправе, однако, я не могу не спросить о том, что привело тебя в наше племя.
Гость обвел взглядом собравшихся в типи людей и, отыскав Адэхи, сказал, глядя в лицо горделиво взирающего на него приемного сына вождя.
— Прежде, чем ответить, могу я задать один вопрос этому юноше?
Вождь кивнул в знак согласия, а пришедший продолжил:
— Адэхи, выбрал ли ты себе жену?
— Не выбрал и не собираюсь делать этого! — гневно воскликнул юноша, возмущенный таким дерзким вопросом.
С вызовом смотрел он на чужеземца, посмевшего лезть не в свои дела, совсем забыв и о приличиях, и о гостеприимстве.
— Вот оно, что… — спокойно сказал гость, не отводя взгляда. — Но известно ли тебе, что тот, кто не хочет найти пару среди людей, рискует отыскать её среди духов?

Услыхав такие слова, собравшиеся кроу сильно встревожились. Люди стали со страхом перешептываться, а старики озабоченно закивали головами в знак того, что пришлый человек говорил чистую правду. Один только Адэхи смотрел на чужака, не скрывая ярости. Вскочив со своего места, он тряхнул волосами и закричал, угрожая мужчине копьем:
— Да кто ты такой, чтобы осуждать меня на глазах всего стойбища?! Явился сюда и тявкаешь, словно паршивый койот! Ты смог смутить этих жалких трусов, но воина подобными речами не запугать! Убирайся восвояси, а то как бы это копье не попортило твоей грязной шкуры: хотел бы я натянуть её на себя в качестве одеяла, да вынужден уважать дом своего отца!
Сказал так упрямец и, в гневе отшвырнув от себя оружие, уселся на прежнее место, не обращая никакого внимания на недовольные лица соплеменников.
— Что же, Адэхи, будь по-твоему, — произнес чужеземец, поднимаясь на ноги. — Раз уж сам захотел ты примерить мою шкуру, не могу отказать в такой просьбе.
Скинул странник с плеч свое запыленное одеяло и ловко набросил прямо юноше на голову, а сам исчез, словно его и не было.
Глядя на это, люди кроу преисполнились великого страха. С криками кинулись они прочь из типи вождя, а Нэша метнулась к любимому сыну. Однако в тот же миг из-под одеяла чужака выскочил прямо к ней под ноги молодой койот и, не помня себя от ужаса, опрометью бросился вон из жилища. Соседи видели, как побежал он в степи, подальше от людского стойбища. Горько зарыдала тогда Нэша, кричала, молила о прощении Великого Духа, но ничего уже нельзя было поделать, за гордыню и неуважительные речи прекрасный сын её навек сделался койотом.

***

Так оказался Адэхи совсем один в голой и дикой каменистой пустыне. Не было у него ни умений, чтобы охотиться, как хищник, и добыть себе еды, ни человеческих рук, чтобы развести костер и хоть немного согреться. Голодный и жалкий бегал он в зверином обличии по пустоши, но к концу дня так и не смог поймать себе на ужин даже ящерицы. Когда наступила ночь и стало совсем холодно, несчастный наткнулся на небольшое углубление в земле, влез в него и тут же заснул, потому что был он совсем без сил.
В эту ночь приснился койоту странный сон: словно опять стал он человеком. Голодный и изможденный скитался Адэхи по какой-то незнакомой долине. Тут он встретил стервятника, жадно клюющего мертвую лошадиную голову, и спросил, не может ли птица убить его, положив конец страданиям. Но стервятник ничего не ответил, тяжело взлетев на высокое дерево. Потом повстречались ему антилопа, гризли, барсук и лисица. Ко всем зверям взывал парень с мольбой о смерти, но никто не хотел говорить с ним.
— О, живые существа, обитатели земли и неба! — закричал Адэхи. — Сжальтесь надо мной! Пусть же кто-нибудь из вас или убьет меня, или согласится стать моим спутником и помощником, защищая от опасностей и жалкой голодной смерти!

Диковинные птицы порхали над его головой, громко крича. Бобры возились в ручье, сооружая запруды, кролик спокойно грыз кору, выглядывая из высокой травы. Никто, казалось, не хотел помочь, и сердце несчастного сжималось от боли.
Вдруг раздалось за его спиной знакомое тявканье:
— Ты звал меня, Адэхи, и я пришел, чтобы спасти тебя.
В ту же секунду, обернувшись, увидел парень ободранного грязного койота. Он неспешно трусил по долине, приволакивая заднюю лапу. Но теперь жалкий вид животного не отпугнул гордого и заносчивого юношу.
— О, койот! — воскликнул он, падая на колени перед своим спасителем. — Не покидай меня и прости за все скверные слова, что сказал я о тебе и твоих сородичах! Впредь я стану уважать племя койотов и учиться у вас мудрости!
— Хорошо же, — ответил хищник, приблизившись. — Но помни, Адэхи, никто и ничто не сможет уже вернуть тебе человеческий облик, покуда я жив. Если же ты умрешь первым, то так и останешься зверем даже в Долине Предков.
— Я готов на всё, только не оставляй меня в одиночестве дожидаться голодной смерти, потому что нет для человека ничего хуже отчаяния! — ответил койоту Адэхи и проснулся. Странно, но прежнего холода он не чувствовал, в яме стало тесно и пахло совершенно иначе. Тут только понял молодой хищник, что бок о бок с ним лежал тот самый ободранный койот из только что виденного сна. От его шкуры исходило тепло, потому Адэхи прижался к соседу как можно плотнее и снова провалился в сон.
Так проспали они весь следующий день, а как только стемнело, койот разбудил юношу, обращенного в зверя, притащив в пещеру только что убитого кролика. Запах мяса был таким сладким, что голодный Адэхи жадно набросился на него и съел, совсем забыв даже поблагодарить своего спасителя.
— Сегодня мы вместе пойдем на охоту, посмотрим, так ли ты ловок, как болтала повсюду твоя мать.
Слова койота укололи бывшего человека, но он не решился возразить, как поступил бы прежде. Адэхи лишь крепко стиснул зубы, пообещав себе показать насмешнику всё, на что был способен.

В эту ночь спустились они к реке, чтобы отловить побольше разной водной живности.
— Коль сможешь поймать лягушку, сумеешь добыть еды и повкуснее, — сказал койот, жадно нюхая ночной воздух. Дичи кругом было великое множество, две толстые выдры резвились в запруде возле самого берега, в высокой траве сновали полевые мыши, а фазаны подлетели так низко к воде, что казалось: один хороший прыжок, и их удалось бы ухватить зубами.
— Жди, когда сменится ветер, — велел Адэхи наставник, заметив его нетерпение. — Если звери и птицы учуют тебя, тотчас скроются из виду, распугав всю мелкую живность, и мы снова ляжем спать голодными.
Слова опытного хищника вновь больно задели гордое сердце обращенного юноши.
— Ты обещал стать мне помощником, — попытался возразить он, едва сдерживая себя. — Я хотел бы научиться загонять зайца или опоссума. Не думал, что придется потратить целую ночь на возню с лягушками да тритонами.
— Время еще не пришло, — только и ответил на это койот. — Не стоит бросать в костер все ветки разом.

***

Целое лето и осень учился Адэхи премудростям парной охоты. Поначалу трудно ему приходилось, кости его были не столь крепки, как у иных животных, зрение, слух и обоняние не так остры, да и выносливость, которой парень так гордился в мире людей, оказалась недостаточной для дикого зверя. На рассвете, еле передвигая лапы, возвращался он в земляную яму — их с наставником жилище — и, не помня себя от усталости, проваливался в сон. Молодому койоту часто снилась его мать Нэша, как безутешно плакала она, сидя у входа в типи и вспоминая своего единственного ребенка. Тяжело было на душе у сына, но он никогда не жаловался в надежде, что придет срок, и жизнь изменится.

— А как твое имя? — спросил однажды Адэхи своего покровителя, когда, наевшись мяса енота, отдыхали они, лежа в холодке у реки.
— Тебе давно следовало спросить об этом, — ответил койот. — Звериный народ зовет меня Охитэка, люди же называют по-разному. Можно сказать, я тот, кто имеет много имен.
Сказав так, койот сложил голову на лапы, чутко прислушиваясь к звукам в ночи.
— Охитэка означает «храбрый воин», но разве койоты воюют с кем-то? — задал новый вопрос молодой хищник.
— В старые времена племя койотов враждовало с народами волков и рыжих лисиц. Так было до той поры, пока все одиночки не собрались в огромную стаю и не прогнали непрошеных гостей с нашей земли. После Великого Перемирия волки ушли в леса, лисицы подались на запад, поближе к людям, чтобы таскать у них кур и ягнят, а койоты так и остались хозяевами Северных равнин. Произошло это очень давно, потому не удивительно, что ты, человек, ничего не знаешь о наших битвах.
Странно было Адэхи слушать такие речи: пока парень жил среди людей, он, как и все в стойбище, презирал койотов, считая животными недостойными уважения. Хоть вождь этих хищников и считался одним из бессмертных Духов Земли, племя кроу называло себя детьми великого Ворона. Но юноша был чужаком и ничего не помнил о покровителях родного своего народа.
— Охитэка, — снова спросил он у притихшего зверя, — известно ли тебе, кто я и откуда?
— Да, я знаю, кто ты по крови, — ответил койот после недолго раздумья. — Но разве теперь имеет значение, кем был ты в человеческом мире?

В эту ночь обращенный в зверя так и не получил ответа. Задремав под мерный плеск воды, снова оказался он в том самом сне, что случился у него накануне встречи с койотом. Но в незнакомой долине не заметил он больше ни птиц, ни животных. В полном одиночестве долго брел юноша по унылой равнине, из которой, казалось, разом исчезли все звуки и запахи, не было даже ветра, и вся окружающая его природа словно уснула, а время остановилось.
И тут увидел Адэхи большой песчаный холм, а прямо под ним — огромное поселение. Но лагерь этот вовсе не походил на стойбище кроу. Между больших вигвамов бродили молча тени умерших людей и духов, и все они были печальны. Вдруг проплыло перед глазами парня осунувшееся, сильно постаревшее лицо матери, и горькие слезы хлынули у него из глаз. Понял несчастный, что Нэша или скончалась, или совсем ослабла от постигшего её горя, и в этом была только его вина. Но, как бы ни хотелось сыну быстрее подбежать к матери и обнять её, сделать этого он не мог. Словно незримая стена надежно отделяла мир мертвых от мира живых, и как ни старался Адэхи, не получалось у него даже приблизиться к лагерю печальных теней.

— Ты не в силах помочь этой женщине, — раздался рядом голос старого койота. — Нам лучше уйти отсюда.
Парень резко обернулся, он хотел сказать что-то дерзкое и злое в ответ, но случилось великое чудо, и все слова его растерялись: грязный, с ободранными боками койот вдруг превратился в гордого могучего воина. Убор из белых орлиных перьев покрывал его голову, на поясе висел большой украшенный скальпами томагавк, а одежда сверкала, как само Солнце. Волосы воина — тугие длинные косы — спускались почти до самой земли, и был этот человек так красив и спокоен, что Адэхи не мог оторвать от него взгляда.

Очнувшись от дремоты, молодой койот никак не находил себе места, вспоминая и обдумывая то, что увидел во сне. С тревогой и удивлением смотрел он теперь на Охитэку, всё также спокойно лежавшего рядом. Умный зверь сразу заметил перемену в настроении своего ученика и спросил его об этом.
— Мне приснилось, что мать умерла, — произнес Адэхи, не скрывая горечи.
По каким-то неясным даже ему самому причинам молодой койот решил не упоминать пока о том прекрасном воине, чье обличие принял хищник на его глазах. В ответ на эти слова Охитэка смерил бывшего человека долгим внимательным взглядом и сказал, словно стараясь заглянуть в его душу:
— Бесспорно, это был очень печальный сон, Адэхи, однако не каждому сну можно верить.
— Но именно во сне ты пришел ко мне! — тут же горячо возразил обращенный в зверя, но, чуть подумав, добавил: — Хотя наяву встретились мы раньше…
— Я пришел вовсе не к тебе, а за тобой, — произнес койот, подымаясь на лапы. — Пойдем, до рассвета совсем близко, на сегодня охота закончена.

***

Когда наступила зима и дни стали короче, Адэхи пришлось учиться засыпать и просыпаться в полной темноте. Долгими ночами охотились койоты в бесконечной прерии, считывая запахи зверей, оставленные на снегу, нередко преодолевая огромные расстояния лишь для того, чтобы поймать себе на ужин суслика или мышь. Тем не менее, чутье не подводило опытного Охитэку, и его ученик никогда не испытывал голода. За всё это время ни разу больше не увидел Адэхи того странного сна, и образ сверкающего воина постепенно стал стираться из его памяти, вытесняемый совершенно новыми ощущениями, неведомыми в его прошлой жизни. Охотясь бок о бок, хищники постепенно стали отлично понимать друг друга, несмотря на вспыльчивый характер Адэхи, меж ними почти не случалось ссор, и тот, кто раньше проклинал судьбу, обратившую его в животное, в глубине души теперь даже радовался случившемуся. Потеряв всё, ушедший от людей обрел свободу и силу, только тоска по матери никак не покидала его сердца, оставаясь неизменной.

— Эта нора стала слишком мала для нас двоих, — сказал однажды Охитэка. В тот момент молодой койот, дрожа от холода, ласково тыкался мордой, стараясь спрятать нос в длинный бурый мех на его шее. — Пришла пора тебе обзавестись собственной пещерой, завтра ночью я покажу одно сухое и безопасное место.
Сказав это, вожак отвернулся, сердито стряхнув с себя чужую голову.
— Что ты такое говоришь, Охитэка?! — воскликнул Адэхи, вскакивая. — Не ты ли клялся, что ни за что не бросишь меня одного?!
Зверь, бывший когда-то человеком, никак не мог понять, что он сделал не так, и отчего единственный друг и наставник в последнее время полностью переменился. Охитэка уже не хвалил своего ученика, как прежде, за удачный бросок на охоте; не старался незаметно отделить ему большую часть добычи; и всё реже рассказывал истории о прошлом своего народа. Он также перестал позволять Адэхи играть с собой, запрыгивая на спину, или, дурачась, хватать зубами за холку. Теперь койот всё чаще выглядел отрешенным и мрачным, словно мысли его пребывали где-то далеко.
— Во-первых, мне нечему больше учить тебя, — строго ответил хищник, — во-вторых, наступает пора Длинных снегов*, койоты образуют семьи, потому что природа берет своё, и противостоять её великой силе бессмысленно. Нам следует разделиться, чтобы каждый смог найти себе подходящую пару.
— Разве мы с тобой плохая пара?! — гневно ощетинился Адэхи, и сердце в его груди забилось сильнее. — Разве я относился к тебе с неуважением или плохо загонял для нас дичь?! Что я сделал такого, что ты решил прогнать меня, как негодного ленивого пса?!
Молодой койот чувствовал злобу и обиду, ком подкатил к его горлу, а шерсть на спине вздыбилась, словно собирался он вот-вот броситься в драку. Видя это, Охитэка распрямился во весь свой рост и, высоко подняв голову, ответил спокойно и уверенно:
— Ты не совершил ничего дурного, но мне следовало поступить так много раньше. Забрав тебя от кроу, я совершил ошибку. Но теперь решение принято. Завтра ночью ты уйдешь на охоту один и никогда сюда не вернешься. Твоя территория — противоположный берег реки и равнина, что простирается до Красных холмов, там же найдешь и новую пещеру, о которой я говорил. И запомни, Адэхи, перейдешь границу моих охотничьих владений — пощады не жди. Я разорву тебя в клочья.
Так сказал хищник своему ученику, и не было в его словах ни жалости, ни сожаления. Холодно и сурово взирал он на того, кого, казалось, еще совсем недавно любил всем сердцем, с кем делил кров и пищу, горе и радость.
— Ошибку?! — зарычал на него Адэхи, не веря своим ушам. — Ты отнял у меня семью, племя и человеческий облик, а теперь говоришь, что ошибся?! Верни же обратно всё, что забрал, я достаточно выстрадал за свою горячность! Обрати меня снова в человека, ведь я не нужен тебе больше, но я всё еще нужен своей несчастной матери!
— Я не могу этого сделать, — всё тем же тоном ответил Охитэка, строго глядя прямо в глаза молодого хищника. — Твой прежний облик вернется лишь в случае моей смерти. Наш договор — договор духа и человека, и никто не вправе нарушить его, как бы не хотел.

Получив такой ответ, Адэхи не смог больше сдержать себя. Быстро, словно стрела из лука, вылетел он из ямы и, не разбирая дороги, бросился прочь. Снег валил хлопьями, покрывая его голову и спину, а солнце тускло светило на низком небе. Мелкие звери и птицы разбегались на его пути, койот слышал много вкусных запахов, но ни один из них не мог привлечь его внимания. Так, ничего вокруг не замечая, добежал зверь до реки и, перейдя вброд, оказался на границе своей новой земли. Когда ледяная вода обожгла его лапы и тело, койот вдруг мучительно осознал, что дороги назад у него никогда уже не будет. Обернувшись, увидел он ту самую заснеженную иву, что в жаркие дни служила им с Охитэкой спасением от зноя. Сразу же вспомнились Адэхи их долгие разговоры и игры, и то, как сладко пахла только что убитая дичь, и какой теплой казалась земля, и свежая горечь травы, и щебетание птиц над головой, и то радостное счастье, что переполняло тогда его душу и сердце. Отчаянная обида вновь подкатила к самому горлу зверя и вырвалась наружу громким протяжным воем. Этот вой люди Северных равнин часто называют «плачем». Мужество впервые покинуло Адэхи, и долго еще над рекой звенел в гулком морозном воздухе одинокий плач койота.

***

Прошло несколько дней, прежде чем решился Адэхи покинуть свое новое жилище, чтобы поохотиться. Пещера, на которую указал Охитэка, действительно оказалась сухой и просторной, но всё это молодого койота совершенно не радовало, потому что никогда еще в жизни не чувствовал он себя столь измученным и слабым.

Ночь была холодной и светлой. Семеро** медленно скользили по небу на север, и это означало, что долгая зима почти уже на исходе. В полумраке услышал зверь великое разнообразие запахов: степные косули, зайцы, луговые собачки и суслики, казалось, водились на этой территории в огромном количестве. Почему же никто из хищников не охотился здесь раньше? Сколько ни думал Адэхи, подходящего ответа на этот вопрос не находилось. Недалеко от пещеры он учуял опоссума. Его запах был самым острым, потому молодой койот догадался, что дичь где-то совсем близко, и выследить её не составит большого труда. Сразу же вспомнилось бывшему человеку, как Охитэка рассказывал ему о повадках зверька:
— Запомни, Адэхи, этот народ очень хитер. Раненый или сильно напуганный опоссум падает, притворяясь мёртвым. Если попадешься на такую уловку — останешься без вкусного ужина. Хоть аромат у опоссума не самый приятный, мясо его белое и нежное.

Вскоре увидел Адэхи свою жертву. Это был молодой самец, не очень крупный, но достаточно упитанный. Едва заметив койота, опоссум упал на землю и замер. Подойдя ближе, хищник увидел, что глаза зверька остекленели, а из раскрытого рта текла пена. Запах опоссума показался Адэхи отвратительным, но, несмотря ни на что, голод заставил его съесть так легко пойманную добычу.
В эту ночь охота была удачной. Кроме опоссума, полакомился хищник и зайцем, и хорьком, и даже отыскал под снегом довольно крупную полевую мышь с целым выводком детенышей. Но сколь ни богато пищей оказалось новое место, по возвращении в пещеру тоска койота-одиночки только усилилась.

Едва закрыв глаза, провалился он в сон. Но этот сон был вовсе не похож на другие. Адэхи в прежнем человеческом облике сидел в темноте на склоне песчаного холма. Впервые за время изгнания не думал он ни о матери, ни об Охитэке, а просто сидел и вслушивался в тишину. Ветер трепал его длинные волосы, и юноше казалось, будто кто-то ласково и осторожно перебирает их пальцами. Никогда раньше Адехи не позволял никому, кроме Нэши, касаться своих длинных черных волос, потому что ни одного кроу не считал достойным себя. Теперь же эти ощущения нравились Адэхи, заставляя сердце биться часто и взволнованно.
— Кто бы ты ни был, ветер или дух — прошу, не останавливайся, мне совсем одиноко тут, и никто не был со мною ласков уже очень давно.
Он прошептал эти слова еле слышно и сомкнул веки. В тот же момент что-то шевельнулось у юноши за спиной, и он ощутил мягкое прикосновение губ к своей шее. Невидимые же пальцы продолжали осторожно перебирать длинные пряди, словно играя с ними. От поцелуя Адэхи вздрогнул, но не проронил ни звука. Чуть подавшись назад, обнаженной кожей ощутил он сильное горячее тело человека, невидимого во мраке. Одной рукой незнакомец уверенно обхватил его торс, другой же продолжал гладить по волосам, нежно целуя шею и плечи. Неизведанное, никогда ранее не испытанное наслаждение захватило Адэхи, полностью подчинив себе все его мысли и чувства. На каждую новую ласку тело его отвечало невольной дрожью, дыхание сбилось, и юноше ужасно хотелось обернуться, но страх того, что дивный сон этот исчезнет, не давал ему ни распахнуть глаза, ни шевельнуться. Кем был этот незримый человек, откуда пришел и вернется ли снова — ничего этого Адэхи не знал.

Проснувшись на закате, молодой койот долго лежал неподвижно, обдумывая всё, что с ним произошло.
— А может, Охитэка действительно прав, и мне пора найти подходящую пару? — спросил он мысленно самого себя. — По человеческим меркам мне почти двадцать лет, и я, сын вождя, вполне мог бы иметь даже не одну жену, если бы захотел. Но девушки кроу никогда меня не интересовали, и теперь уже поздно сожалеть об этом.

Подумав так, хищник встал и спешно покинул свое жилище, потому что после всего увиденного во сне чувствовал он сильный голод и желание как можно быстрее окунуться в ледяную воду реки, разделяющей его землю и охотничьи владения Охитэки.


***

Прошла зима и наступила пора Таяния снегов. Сонная река вновь стала бурной, а прерия наполнилась ароматами цветов и трав. Многие мелкие животные проснулись от спячки, воздух наполнился жужжанием назойливой мошкары, птицы же защебетали так звонко и весело, что даже душа одинокого койота отзывалась на их пение чувством, отдаленно напоминающим радость. На самом же деле, для радости у Адэхи не было повода. За всю долгую зиму ни разу не увидел он даже издали силуэт своего бывшего наставника, и это очень печалило юношу. Иногда ему начинало казаться, что всё в нем люто ненавидит старого койота, но время шло, а теплые воспоминания о нем вновь и вновь возвращались, терзая душу. Не отпускала от себя молодого зверя и та самая ива, смотреть на которую прибегал он почти каждую ночь. Человек из сна тоже больше не появлялся. Вопреки горячему желанию Адэхи, дверь в долину духов оставалась закрытой для него.

Как-то на охоте почудился зверю громкий хлопок и странный, незнакомый доселе запах, за ним последовавший. Запах этот доносился с противоположного берега и отчего-то вызвал чувство сильной тревоги. Он казался едким и душным, Адэхи мог бы сравнить неведомое зловоние с дымом от костра, но всё же, то было нечто иное.
Койот бросился к реке и, быстро преодолев переправу, затих, притаившись в высоких зарослях камыша. Из-за холмов выглядывала луна, и в её тусклом свете увидел зверь тушу убитого вилорога, возвышавшуюся у самой кромки воды, и белого человека, склонившегося над ней с дымящейся палкой в руках. От этого предмета исходил тот самый запах, что так встревожил молодого хищника. Вскоре к первому белому присоединился второй, и они начали громко переговариваться меж собой на непонятном Адэхи языке. Неожиданно словно острое копье больно пронзило грудь юноши, ставшего зверем: припомнилось ему, как вождь кроу рассказывал воинам племени, что бледнолицые люди, идущие на запад через их земли, часто гонят за собой овец с детенышами, и потому нещадно и глупо истребляют всех койотов, попавшихся на пути. Человек с дымящейся палкой находился прямо на границе территории Охитэки, а, заметив такого крупного зверя, белый вполне мог убить его в страхе за ягнят. Не успел Адэхи подумать об этом, как уже новый запах привлек его внимание, но, в отличие от первого, оказался он щемяще родным — запах, который он никогда бы не смог забыть или перепутать. Сердце молодого койота мучительно сжалось, а душа ушла в пятки.

Охитэка возник перед белыми охотниками словно из ниоткуда. Голова его была опущена, густая бурая шерсть на спине стаяла дыбом, а злой оскал, низкое рычание и чуть согнутые задние лапы говорили о готовности к немедленному броску. Едва взглянув на него, оба переселенца со страхом попятились назад, а тот, что держал палку, резко вскинул её, прижав толстым концом к правому плечу. «Еще мгновение, и всё закончится», — мелькнуло в голове у Адэхи, но вместо того, чтобы позволить белым людям убить койота и снова вернуть себе прежний облик, молодой зверь издал отчаянный вой и, выскочив из укрытия, зубами вцепился в бок того, кто собирался уничтожить его единственного друга. От резкой боли вооруженный охотник с дикими воплями повалился на землю и принялся, издавая оглушительные хлопки, бить хищника толстым концом палки в попытке отпихнуть от себя. Товарищ же его, онемев от ужаса, бросился наутек. Один мощный прыжок потребовался Охитэке, чтобы, оказавшись возле катавшегося по земле человека, разорвать клыками его горло, прекратив мучения.
Морда Адэхи была перепачкана кровью, потому что охотник, сопротивляясь, проломил ему голову. Однако раны зверя тут же исчезли, стоило старому койоту коснуться их языком. Так самки вылизывают своих новорожденных детенышей, проявляя заботу и участие.
— Разве не помнишь ты, глупый мальчишка, что я сказал во время нашего прощанья? — спросил Охитэка, глядя в глаза бывшего ученика.
— Что разорвешь меня, если посмею вернуться, — устало произнес Адэхи, оседая на влажный от крови прибрежный песок. Только сейчас понял он, что, верно, не суждено ему больше вернуться в стойбище кроу.
— Это так, - подтвердил хищник. — Но все ли мои слова были услышаны и поняты верно? Тебе не следовало вмешиваться, возможно, не будет у меня другого случая умереть достойно.
— Да, я хорошо слышал и верно понял всё, что было сказано в тот день. Но, хотя ты и предал нашу дружбу, есть для меня кое-что важнее мечты вернуть прежний облик, и еще хоть раз увидеть мать и родной дом. Я никогда не желал твоей гибели. Уж лучше быть разорванным на куски, чем жить в тоске по тому, кому отдал свое сердце.
Сказав так, Адэхи низко склонил голову перед хищником, послушно ожидая смерти. Но снова произошло чудо, и вместо старого койота явился перед обращенным в зверя прекрасный сверкающий воин из Долины печальных теней. Был он точно такой, как при первом своем появлении — боевой наряд сиял, словно Солнце, освещая всё вокруг, а на строгом величественном лице читалось спокойствие и сила.
— Кто ты? — прошептал изумленный юноша. — И как попал в мир живых?
Только теперь заметил Адэхи, что и с ним случилась великая перемена — не был он больше койотом, а вновь сделался человеком. Тело его обрело удивительную гибкость, мышцы на руках и ногах сделались тверже железа, а способность видеть и слышать, как хищник, осталась неизменной.
— Не нужно много слов, чтобы сказать правду, — произнес воин, но в голосе его почудилась юноше печаль. — Знай же, Адэхи, я — Охитэка, бессмертный дух и Великий вождь народа койотов. Таков мой истинный облик, недоступный для человеческих глаз.
— Но ведь я вижу тебя, будучи человеком? — задал вопрос молодой охотник. — Значит ли это, что я умер, и пришла пора отправляется в Долину Предков?

На душе у парня сделалось тревожно и грустно. Вспомнил он и голый песчаный холм, и большие вигвамы, и тени людей с печальными лицами. Как же не хотелось ему идти в эту сумрачную страну!
— Ты вовсе не умер, - ответил Охитэка, — а видишь меня потому, что твоя природа сходна моей. Ты и сам наполовину дух, но еще не знаешь об этом.
Радость юноши быстро сменилась удивлением. Как ни старался, не мог он понять смысл слов бывшего наставника. Так же беспокоили Адэхи и белые переселенцы, что могли в любой момент появиться со стороны прерии и убить его.
— Не тревожься о бледнолицых, даже явившись сюда, они никому не причинят вреда. Сейчас ты невидим для мира живых, но лишь на то время, пока мы вместе. Сказав это, воин замолчал и, опустившись на землю, принялся раскуривать длинную трубку, украшенную перьями и кусками меха. Оглядевшись по сторонам, заметил вдруг юноша, что находились они вовсе не на берегу сонной реки, а в большом красивом вигваме, а Охитэка сидел теперь на ложе из шкур напротив горящего очага.
— Я не знаю, как понять твои слова, — признался Адэхи, присаживаясь с ним рядом. — Кто я? И почему оказался в том лесу, где подобрали меня кроу?
Вождь койотов неотрывно следил за огнем, взгляд его казался юноше таким отрешенным, что он даже усомнился, слышал ли воин его вопрос.
— Иногда отсутствие ответа — тоже ответ, — неторопливо начал свою речь Охитэка, не отрывая глаз от танцующих языков пламени. — Но, видно, пришла пора раскрыть мне тайну твоего рождения. Племя кри, живущее к востоку отсюда, много лет вело войну с могущественным народом пикуни. Наконец, люди, уставшие от постоянного страха и многих смертей, потребовали от вождя мира. Однако мир этот оказалось не так легко заключить, вождь пикуни был молод, горяч и жаждал войны. Тогда шаман кри впал в священный сон и, найдя меня в Мире Духов, попросил забрать жизнь врага в обмен на жертву, которую я пожелаю. Старик в очередной раз готовился к свадьбе, зная это, я потребовал отдать мне первенца, что родит его младшая жена. Тот обещал исполнить всё в точности. На следующий день с молодым вождем пикуни произошла досадная неприятность, на охоте его укусил койот, но рана никому не показалась опасной. Однако через десять дней рана начала сильно болеть, беднягу мучили жуткие видения и ночью он умер от лихорадки. В племя кри пришла великая радость, а шаман женился, как того и хотел. В свадебную ночь я принял его облик и явился к ничего не подозревающей невесте. Сына, которого женщина зачала тогда, шаман должен был отдать мне. Но после рождения мальчика хитрец Викэса — вождь лисьего племени и мой злейший враг, убедил мать отказаться от этого ребенка, рассказав, что отцом его на самом деле является койот.
— Подумай, женщина, что скажут люди, когда сын твой через год обратится в зверя. Такой позор уже ничем не смыть. Возьми этого младенца и унеси в лес. Пусть все думают, что это подлые пикуни его украли.
Как сказал Викэса, так она и поступила. Я не смог получить наследника, а смертельная война между кри и пикуни разгорелась с новой силой.

Тихо сидел Адэхи, внимая каждому слову предводителя народа койотов. Уже сказано было юноше, что речь шла о нем самом, но разум отказывался верить, что на самом деле Охитэка ему не наставник, а родной отец, которого он никогда не знал и даже не чаял когда-либо встретить. От этого открытия было ему и радостно, и печально, потому что никому не дозволялось столь сильно любить своего близкого родственника.
— И что же случилось дальше? — не своим голосом спросил юноша.
— Дальше я узнал, что в лесу тебя подобрали охотники кроу, и что отыскалась в племени женщина, согласившаяся воспитать найденыша, как родного. Зная нелюбовь кроу к чужакам, я решил не вмешиваться, полагая, что такова воля Великого Духа. Ведь всё на земле имеет свою цель, каждая болезнь — лекарство, которое лечит её, а каждый человек — предназначение.
Он замолчал, передавая трубку. Вдохнув дым, Адэхи закашлялся, потому что давно не пробовал табак и совсем отвык от него.
— Но однажды любопытство взяло верх над разумом, и я вздумал посмотреть на своего сына. Это желание и погубило нас. Все совершают ошибки, Адэхи, но не все стремятся вовремя их исправить. Духам неведомы раскаяние и сомнения, и я всегда считал себя вправе поступать так, как хочу. Едва взглянув на тебя, я понял, что никогда не видел красоты столь совершенной, а души столь гордой и заносчивой. Материнская любовь сделала тебя несдержанным, внимание людей — самолюбивым и черствым. Часто видел я как, сидя в каноэ, ты вглядывался в свое отражение и, простодушно улыбаясь ему, небрежно откидывая назад блестящие длинные волосы — каким же прекрасным в эти моменты казалось твое лицо! Однако лишь стоило кому-то из людей оказаться поблизости, улыбка исчезала, и оно из приветливого становилось суровым и надменным. Когда же отверг ты лучших невест племени, назвав их недостойными себя, я явился в стойбище кроу с единственным желанием — увести с собой заносчивого и неблагодарного сына. Я думал, что в степи воспитаю бесстрашного воина и хорошего охотника, хотел, чтобы жизнь койота закалила твой дух, выслеживание добычи укрепило тело, а испытание одиночеством научило уважению к людям. Но планам этим суждено было сбыться только наполовину, потому что из-за тебя я совсем лишился покоя, и видел, что твое желание вернуться к людям тоже слабеет. Мне известно, что такое влечение под запретом в мире людей. Да и от союза с духом человек теряет часть своей природы. Соединившись со мной, ты бы навсегда лишился даже надежды на возвращение в родное племя. Не было бы у тебя и прежней жизни, всё вокруг изменилось бы, и сам ты сделался бы другим. Потому прошу простить меня и оставить.

Дух замолчал, но в глазах его, обращенных на человека, читались горечь и боль. Никогда не видел юноша у Охитэки такого взгляда, и даже не мог представить, что есть нечто, способное нарушить спокойствие пришедших из Мира Духов.
— Мне всё равно, кто ты! — горячо воскликнул Адэхи, хватая воина за плечо. — И я никуда не уйду отсюда! В противном случае тебе придется убить меня!
Произнеся эти слова, юноша, не дожидаясь ответа, выхватил из-за пояса свой старый охотничий нож и протянул вождю койотов. Но вдруг почувствовал Адэхи, как сильные руки обхватили его тело, и тут же оба они оказались лежащими на шкурах у очага, лаская и обнимая друг друга. Той ночью человек и дух стали единым целым. Заключив союз, они дали Священную клятву, позволившую им жить и охотиться вместе.

***

Так прошла весна и вновь наступило лето. В пору Молодой травы всё чаще стали приходить к Адэхи тяжелые мысли о матери. Как бы хорошо не жилось парню в большом вигваме Охитэки, тоска по родному дому никак не отпускала его, наполняя сердце горечью.
— Мне бы очень хотелось повидать мать, — сказал он однажды, глядя на ласточку, суетящуюся над гнездом. — В мире духов я не видел её больше, возможно, Нэша поправилась и всё еще ничего обо мне не знает.
— Ты можешь навестить её, если хочешь, — ответил Охитэка нехотя. — Мне жаль расставаться с тобой и на день, но тоска в твоих глазах велит поступить иначе.

Великой радостью отозвались эти слова в душе юноши. Подбежал он к воину и, поцеловав, бросился укладывать в дорожную сумку новые расшитые одеяла, меха и разноцветные бусы из речных раковин — подарки для матери и её семьи. Печально смотрел на эти сборы Охитэка: он предвидел возможные беды, но не хотел отговаривать Адэхи, видя его таким счастливым.
— Ты можешь прожить у кроу четыре дня. Я дам тебе Священный амулет, на исходе четвертого дня ты должен надеть его на капище Духов Земли, одним из которых являюсь я. Этот предмет откроет тебе двери в Мир Духов. Но помни, Адэхи, береги амулет, без него ты никогда не вернешься сюда, а я не смогу попасть в Мир Людей.
Сказав так, вождь койотов снял с себя кожаную бечевку с привязанным к ней меховым мешочком, и сам повесил на шею сыну.
— Не тревожься, Охитэка, люди кроу не причинят мне вреда. Я обязательно вернусь к тебе! — ответил юноша весело и тут же оказался в Мире Людей.

Он очутился на том самом месте, где ровно год назад пришедший в стойбище странник обратил его в койота. Как же испугались жены вождя, находившиеся в этот момент в его типи! Одна только Нэша, не помня себя от счастья, кинулась обнимать и целовать своего ненаглядного сына. Она и плакала, и смеялась от великой радости, не сводя с него глаз, любуясь и хвалясь соседям о том, каким же славным воином стал её Адэхи. Когда же с охоты вернулись мужчины племени, всем захотелось видеть юношу, поборовшего злые чары. Вождь первым приветствовал возвратившегося, удивляясь его небывалой истории.
— Так ты сын Великого Койота — одного из семи бессмертных Духов Земли? — спросил вождь, не скрывая изумления.
— Да, — просто ответил Адэхи, - и в благодарность за то, что воспитали меня, он шлет дары и обещает помощь на войне и охоте. Завтра племя моего отца загонит большое стадо бизонов на земли кроу, будет среди них и белый бизон, посвященный Солнцу.
— Это великая честь и большая удача, — ответил вождь, принимая подношения. — Что ж, Адэхи, я вижу, что за год ты не только возмужал и стал сильнее, но и сердце твоё смягчилось, поборов гордыню и горячность. Живи в моем типи, сколько пожелаешь, и будь нашим гостем.

Так сказал вождь, а на утро всё племя вышло на Большую охоту. Как ни радовался бывший койот предстоящей ловле бизонов, в душе его не было уже того спокойствия, что обрел он в Мире Духов. В стойбище всё казалось ему чужим и странным. Юноша осознавал, что, заключив договор с Охитэкой, утратил он часть человеческих чувств, и многое в обычаях кроу стал находить бессмысленным. Ни запахи, ни краски этого мира не волновали больше Адэхи, но ради матери приходилось ему скрывать свои истинные мысли. Лишь начало охоты пробудило в юноше азарт хищника и желание как можно лучше показать себя.
Отъехав на север от стойбища, увидели кроу обещанное им стадо бизонов, и ликованию людей не было предела. Давно уже по неизвестной причине не заходили эти животные на их земли, а теперь, пощипывая траву, они мирно паслись на равнине. Адэхи издалека почуял запах стада и первым пустил в галоп свою лошадь. Когда юноша достаточно приблизился, животные заметили его и, задрав хвосты, обратились в бегство. Тут показался среди бегущих и большой белый вожак. Подобравшись к нему на расстояние выстрела, молодой охотник прицелился, но животное вдруг круто повернуло назад. Однако бывший хищник оказался также скор, ведь во что бы то ни стало хотелось ему самому добыть бизона, священного для всех жителей равнин. Быстро обогнав самца, Адэхи вновь натянул лук и выстрелил. Стрела пробила грудь зверя, отчего кровь хлынула у него из ноздрей. Люди, восхищенные такой небывалой ловкостью, видели, как белый вожак сделал несколько прыжков в сторону и тяжелой тушей рухнул на землю.
— Ты и вправду сын одного из Бессмертных! — воскликнул вождь, приветствуя юношу. — Мы принесем этого бизона в жертву Солнцу и устроим великий праздник в честь твоего возвращения!

Три дня и три ночи продолжался праздник. Все восхищались смелостью и ловкостью Адэхи, но более всех радовалась удаче сына Нэша. Была она так счастлива, что улыбка все эти дни не сходила с её помолодевшего лица. Но с тяжелым сердцем слушал юноша веселый смех своей матери: знал он, что почти пришло время расстаться с ней. Хотя сам он втайне мечтал о скором приходе той ночи, когда позволено ему будет покинуть Мир людей, ставший для него чужим. В середине четвертого дня решил он вздремнуть, потому что за свою жизнь койота привык охотиться только затемно. Адэхи попросил мать непременно разбудить его на закате, и с тем уснул.
— Видно, пришло время сыну Духа возвращаться туда, откуда он пришел, — сказал вождь старейшинам, выслушав отчего-то встревожившуюся Нэшу. — Подумайте, какого великого охотника потеряет племя с его уходом, да, видно, ничего не поделаешь…
Но на его слова собравшиеся ответили озабоченным молчанием.
— Надо срезать амулет с его шеи и сжечь, — послышался чей-то голос.
Все повернули головы и увидели древнего старика, с головой замотанного в одеяло. Судя по его виду, был он таким дряхлым, что едва передвигал ноги.
— Кто ты такой и как попал сюда? — удивился вождь, разглядывая чужака.
— Какой тебе прок в моем имени, вождь? — отозвался незнакомец. — Я хочу помочь кроу заполучить лучшего из охотников, награды мне не нужно. Без этого амулета мой враг Койот никогда не покинет Мир Духов. Он не сможет отомстить людям и помешать моему народу занять его земли.
Коварство старика возмутило многих. Однако были и те, кто сочли слова незнакомца разумными. В запале беседы никто даже не заметил, как давший совет исчез из типи, словно его и не было. После долгого спора решили старейшины, что Адэхи рожден человеком и должен приносить пользу людям, а с его умениями племя станет богатым и сильным.
По требованию старейшин вождь сам отправился к ручью, где любил отдыхать его гость, и, подкравшись к спящему, срезал бечевку с его шеи. Затем он вернулся в свое жилище и, не раздумывая, швырнул амулет в огонь. В ту же минуту сверкнула молния и ударил гром. В ужасе выбежали кроу на улицу, не понимая, отчего вдруг так потемнело небо. Проснувшийся от ужасного шума Адэхи открыл глаза, схватился было за свой амулет, но тут же понял, что люди племени его предали.
Черной болью наполнилось сердце сына койота, бросился он к старому капищу и взмолился Духам Земли, чтобы забрали его жизнь, потому что невыносимо было бывшему зверю находиться в разлуке с тем, кого любил, и оставаться в мире, которого он не понимал уже более.
Духи исполнили его просьбу: юноша впал в Священный сон и ровно через день ушел в Страну Предков, горько оплакиваемый своей несчастной матерью. Там его мог видеть Охитэка. Но душа Адэхи потеряла память, как и все души, попавшие в страну печальных теней, потому не мог он ни слышать отца, ни говорить с ним.

Койоты же, оставшись без своего вождя, покинули родные Северные равнины и разбрелись кто куда по всей земле. Теперь редко собираются они в стаи, потому что нет меж ними прежнего согласия. И лишь ночами, когда приходит время охоты, окликают звери друг друга по именам, вспоминая, что когда-то были большим единым народом, и оплакивают те времена.
Вот почему, когда начинает выть один зверь, его голос тоскливо подхватывают остальные.
____________________________________________________________________________________________________

пора Длинных снегов* - соответствует нашему периоду с января по февраль.
Семеро** - Созвездие Большая Медведица.




@темы: слэш, миди, инцест, ФБ