Kira1213
Название: Не тот дракон
Автор: kira1312
Бета:
Размер: мини, 2661 слово
Фандом: ориджинал
Пейринг: ОМП/ОЖП
Категория: гет
Жанр: PWP
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: рыцарь Годард де Шийу отправляется в логово дракона, чтобы спасти принцессу из страшного плена
Предупреждения: смерть персонажа, намёк на каннибализм, альтернативная история


Когда Годард достиг сторожевой крепости «Девичий плач», на Одинокую гору и дикий лес, прилегающий к её подножию, медленно сползала ночная мгла. Стояла такая тишина, что казалось, будто всё кругом вымерло. Ни щебетанья птиц, ни шелеста ветра не долетало до ушей первого из прославленных рыцарей Ливарнии: лишь один звук различал он в этом гнетущем безмолвии – удары собственного сердца.

Годард знал, что сейчас дракона нет поблизости, иначе на башне непременно горел бы огонь – предупредительный знак, словно насмешка над героями, собравшимися освободить сестру короля, пленённую совсем ребёнком пятнадцать лет назад. Мирцелла – несчастная принцесса, та, в чью честь народ назвал эту крепость – ждала именно его, самого сильного рыцаря королевства, коему выпала честь вырвать её из лап чудовища.

Годард спешился – тащить в гору коня не было никакого смысла. Однако оставлять его на ночь в лесу было куда опаснее.

– Отведи Роланда на ближайший постоялый двор, Гастон, – приказал Годард молодому оруженосцу, ехавшему на муле позади него. – Денег, что я тебе дал, должно хватить на три дня. Если по истечении этого срока я не вернусь, значит, ждать меня уже не нужно. В этом случае отправляйся обратно и передай его величеству, что Годард де Шийу погиб, выполняя его приказ.

Гастон легко спрыгнул на землю и принял у хозяина поводья.

– Надеюсь, этого не случится, господин, – он потупил глаза, полные искренней печали.

В ответ Годард лишь хлопнул оруженосца по плечу, добавив тихо, но вместе с тем нетерпеливо:

– Ступай, Гастон, время дорого.

Когда слуга с лошадью скрылся за деревьями, Годард начал торопливо взбираться по склону горы. К крепости вела маленькая, едва различимая тропа: кто и зачем протоптал её здесь, Годард не знал – возможно, это были слуги дракона, носившие в замок золото, еду и воду, а, возможно, тут проходили другие рыцари, наслышанные от менестрелей о прекрасной деве, заточённой в башне. В любом случае, дорога довольно быстро привела его к вершине, туда, где возвышались над ним старые, но всё ещё мощные крепостные стены.

К его удивлению, ворота замка оказались открыты, и Годард беспрепятственно прошёл сквозь них, не встретив на своём пути ни души. Он быстро миновал широкий внутренний двор, напряжённо прислушиваясь и озираясь вокруг. Ни звука. Не считая хруста мелких камней под ногами, рыцаря окружало полное безмолвие. Вдруг в одной из бойниц он заметил едва различимый отблеск света. Такое слабое мерцание, наверное, производит светлячок, случайно залетевший в сарай, или тонкий огарок лучины, забытый кем-то. Однако это был свет, и Годард, обнажив меч, поспешил на него, готовый вступить в бой.

Внутри круглой сторожевой башни оказалось темно и сыро. От стен тянуло плесенью, а из подвала – мышами. Годард вбежал по винтовой лестнице и очутился в едва освещённом коридоре, том самом, в окне которого ему показался огонёк. В полумраке он уловил какое-то слабое движение справа от себя. Годард мгновенно развернулся, занося меч для удара, но тут же растерянно замер, не смея пошевелиться.

Прямо перед ним, испуганно прижавшись спиной к стене, стояла одетая в какие-то лохмотья молодая девушка. Хотя лицо её трудно было назвать красивым – слишком много было на нём ссадин и рубцов, – но едва прикрытое старенькой тканью тело казалось прекрасным. Годард невольно залюбовался тем, как взволнованно вздымалась от частого дыхания её высокая упругая грудь, и как в складках юбки хорошо прорисовывались и мягкие очертания бёдер, и чуть выдававшийся вперёд из-за прогиба соблазнительный бугорок лобка.

– Ваше высочество… принцесса... – опомнившись, он поспешно опустился на одно колено, почтительно склонив голову.

– Умоляю вас, встаньте, господин рыцарь, – тут же пролепетала Мирцелла, взволнованно озираясь по сторонам, – всеми богами заклинаю – бегите отсюда, пока ещё можно, человеку нельзя здесь находиться!

Сказав это, она быстро, но робко дотронулась до его плеча, отчего по телу Годарда волной прокатилась волна мелкой дрожи. Когда же рыцарь решился взглянуть в лицо Мирцеллы, то первое, что он увидел, были огромные синие глаза, полные страха и тоски.

– Я был удостоен великой чести спасти вас, моя принцесса, – тихо, но твёрдо произнёс Годард, поднимаясь. – И никуда не уйду, покуда ваше высочество пребывает в столь ужасном положении. Я буду биться с драконом, клянусь честью, я сделаю всё, чтобы одолеть его.

– Если бы вы смогли его убить, – с горечью прошептала Мирцелла, и глаза её вмиг наполнились слезами, – я стала бы вашей женой, служанкой, даже рабыней! Но дракон жесток и коварен, от его огнедышащей пасти никому нет спасения, от острых когтей и зловонных зубов нельзя укрыться, и нет в мире такой силы, что свела бы в могилу это безжалостное уродливое чудовище! Взгляните на меня, разве это лицо женщины?! Разве это руки женщины?! На мне нет ни одного живого места!

Она неудержимо зарыдала, закрыв лицо ладонями. В попытке хоть как-то успокоить несчастную девушку, Годард протянул к ней руку, и Мирцелла, трясясь от страха, на миг прильнула к его напряжённому, как струна, телу, будто ища защиты и утешения, но, опомнившись, тут же отстранилась и вжалась в холодную каменную стену.

– Он поедает всех мужчин, пришедших спасти меня, – она резко перестала плакать и заговорила снова, отрешённо уставившись в пустоту, – дракон отрывает от людей куски плоти, закидывает себе в пасть и пережёвывает прямо на моих глазах. Когда кровь капает с его клыков, я хорошо слышу, как хрустят под ними человеческие кости. Не знаю, возможно, от всего этого ужаса я давно сошла с ума, и на самом деле вас не существует… Господин рыцарь, назовите мне своё имя, чтобы я знала, что вы не видение.

– Я Годард де Шийу, ваше высочество, – с поклоном ответил он, – герцог Монтакью и первый рыцарь королевства, всегда к вашим услугам.

– Идёмте за мной, герцог, пока ещё есть время. Я покажу, что ожидает здесь смельчаков вроде вас...

– Я пойду за вами куда угодно, принцесса, но позвольте и мне показать вам кое-что перед этим, – улыбнулся Годард и стянул со своей левой руки перчатку.

Мирцелла поражённо охнула, увидев странный бугристый шрам тёмно-синего цвета, который не могло оставить ни одно оружие.

– Да-да, это метка дракона. Будучи ребёнком, я часто упражнялся с деревянным мечом глубоко в лесу, где никто не мог меня увидеть. Однажды в поисках удобного места для тренировок я набрёл на пещеру. Вокруг были в беспорядке разбросаны кости диких животных, но меня это не остановило – я был слишком упрям и любопытен. В этом логове жил детёныш дракона, пока ещё бескрылый – но даже маленьким он был ростом с крупную лошадь. Возможно, его родителей убили драконоборцы. У меня была лишь жалкая деревяшка, но я вступил в бой. Дракон поразил мою левую руку, но я глубоко вонзил меч ему в глаз и убил. Вы знаете, ваше высочество, что после укуса дракона никто не выживает – их яд убивает всё живое, и лекари дают несчастным зелье, чтобы те уснули вечным сном. Но после семи дней страшнейшей лихорадки я каким-то чудом выжил, сохранив этот шрам и твёрдую уверенность в том, что этой рукой я убью ещё не одно чудовище. Простите мне столь дерзкое сравнение, ваше высочество, но мы с вами одинаково помечены драконами, и если вас не смущает моё увечье, то и ваши для меня – лишь символ мужества, которое потребовалось вам, чтобы выжить...

– Ах, герцог... – казалось, потрясённая и тронутая историей Мирцелла не может выдавить и слова. Её пальцы невесомо прошлись по уродливому шраму. Но, качнув головой, она горячо добавила: – Теперь я ещё больше уверена, что такой необычный человек, как вы, будет полезен миру живым. Пойдёмте же за мной, герцог. Я не хочу, чтобы ваша доброта обернулась несчастьем...

Будто зачарованный, Годард послушно шёл за ней по тёмным петлистым коридорам и взбирался по щербатой лестнице. Он невольно любовался Мирцеллой, чья изящная походка и плавные движения выдавали в ней аристократку. Её бёдра волнующе покачивались, а из-под подола платья, который девушка приподнимала, чтобы не наступить, выглядывали напряжённые стройные икры.

«Пусть она изуродована, но в ней есть и очарование, к тому же, на детях эти изъяны не скажутся», – улыбнулся своим мыслям Годард, но вскоре легкомысленные фантазии покинули его голову.

Откуда-то доносилась приглушенная вонь: такой смрад стоит над полем брани, когда тела уже успевают остыть, а крылатые падальщики принимаются за работу.

– Мы пришли, – прошептала Мирцелла.

В полумраке Годард не видел, что она делает, но спустя мгновение массивные двери вдруг легко распахнулись, и в лицо ему ударили запахи смерти и разложения. Создавая тошнотворное амбре, к ним примешались сладковатые ароматы перезревших фруктов и алкоголя.

Годард вошёл следом за Мирцеллой и замер, не в силах шелохнуться. Огромная каменная зала, чей потолок терялся в вышине, была усеяна человеческими телами – вернее, тем, что от них осталось. Разорванные на части рыцари с раздавленными конечностями и расплющенными до неузнаваемости головами лежали, будто поломанные жестоким ребёнком игрушки.

Но две вещи более всего поразили Годарда – и одной из них была омерзительная в своём проявлении чистоплотность чудовища. Нигде не виднелось крови, трупы были аккуратно расставлены по местам так, чтобы не перемешиваться меж собой, а отгнившие части дракон просто отрывал и клал в кучу.

Вторая же вещь, от которой сердце Годарда впервые заколотилось в страхе – большой обеденный стол возле стены. На нём покоилось широкое серебряное блюдо, на которое поместили то, что когда-то было человеческим туловищем. Поджаренное до тёмной корочки, украшенное фруктами и овощами, оно стояло там, как остаток былого пиршества. И это стремление чудовища окружить себя людскими предметами роскоши, придать своим зверствам оттенок утончённости, вызвало у Годарда волну гнева.

– Я убью его, – почему-то прошептал Годард, крепче сжимая рукоять меча. Глаза его сделались бешеными, рот искривился. Он был напуган и зол одновременно, как загнанный охотниками зверь. – Ваше высочество, я не могу представить, каково вам было в плену у этого монстра, но я...

Годард осёкся, потому что ко смраду, что источали трупы, вдруг примешался новый запах, принесенный резким порывом ветра – это удивило его, ведь в зале не было ни одного окна. Это дуновение вызвало у Годарда ощущение чего-то знакомого...

В темноте блеснули, будто рубины, глаза дракона, и длинный тяжёлый хвост прорезал воздух, словно хлыст – Годард почувствовал сильнейший удар по голове, и его сознание провалилось во тьму, будто сброшенная в колодец свеча.

***

Когда Годард наконец открыл глаза, то решил, что умер: его дух наверняка покинул тело, которого он совершенно не чувствовал, и теперь томился в стенах крепости, где так бесславно окончилась жизнь первого рыцаря королевства.

Но смрад и острая боль, которая прошила тело, стоило Годарду попробовать шевельнуться, вернули его на землю. С трудом скосив взгляд в сторону, Годард вдруг увидел то, чего опасался больше всего: возле тяжёлой туши дракона стояла Мирцелла, испуганно прижавшая руки к груди. Тяжело ворочая языком, он сипло прохрипел, даже понимая, что его возглас напрасен:

– Принцесса, бегите...

Мирцелла обернулась на его голос и, кротко улыбнувшись, вдруг направилась к Годарду, а чешуйчатая, покрытая шишками голова дракона лишь слабо дёрнулась в её сторону.

– Бежать, герцог? – удивлённо переспросила Мирцелла и опустилась перед ним на корточки. – Но зачем и куда? Вы помните ту старую сказку, мой рыцарь? Славный самонадеянный рыцарь Персиваль украл детёнышей дракона и растил их, как своих верных псов, а затем как любимых детей, растил до тех пор, пока в их диком животном рыке ему не начали слышаться человеческие слова. Но поделиться этим чудесным открытием Персиваль уже не мог – из его рта вырывался лишь жуткий рёв, а от страшных когтей и зубов бежали все подданные...

– Я не понимаю, ваше высочество...

– Вы обещали спасти меня, – горячо прошептала Мирцелла, – так спасайте, герцог, от того жуткого дракона, что терзает меня вот здесь...

Мирцелла прижала свою маленькую ладонь к сердцу, и её лицо вдруг исказила странная гримаса.

– Хотя вы теперь даже не рыцарь. Вы кусок рыцаря, притом самый жалкий!

Мирцелла грубо рассмеялась, её лицо раскраснелось, а глаза сделались узкими и тёмными. Годард наконец понял, над чем так смеётся принцесса: он увидел, что дракон положил свою когтистую кривую лапу на бесформенную груду, которая оказалась растерзанными руками Годарда. Он видел свой шрам, свою запятнанную кровью эмблему...

Мирцелла резко поднялась и направилась к дракону, и тогда случилось то, что никак не укладывалось в голове Годарда: дракон, будто послушная собака, тяжело и грузно перевернулся на спину, подставляя Мирцелле беззащитный живот, покрытый более мягкой тёмно-жёлтой чешуей. Кончик его шипастого хвоста нервно хлестал воздух, но когтистые лапы он подогнул под себя, будто боясь поранить девушку.

Мирцелла привычно оседлала его, сорвав жалкую тряпку, что служила ей одеждой. Она беззастенчиво ласкала себя, с силой теребя затвердевшие соски и просовывая пальцы между ног, а затем принялась яростно тереться промежностью о бугристое брюхо дракона. Тот издавал низкие рокочущие звуки, запрокинув тупоносую голову вверх, но не смел и шевельнуться. Мирцелла кусала губы, прижимаясь всем телом к его животу. Иногда она хлестала дракона руками, раня их до крови, и хотя удары её сжатых кулачков явно не причиняли ему боли, он униженно отворачивал морду и закрывал глаза.

– Мой родной, мой любимый рыцарь, мой спаситель, – её горячий, будто бы издевательский шёпот доносился до ушей Годарда, едва не тронувшегося умом от открывшейся картины.

Мирцелла с блаженной улыбкой тёрлась лицом и грудью о грубую драконью кожу, нанося свежие раны поверх старых. Её яростные движения достигли цели: дракон, издав низкий глухой рык, слабо заворочался, и Годард увидел, как из кожаного мешочка между его лап вывалился длинный тонкий член.

Мирцелла с шумом выдохнула и приподняла бёдра, рукой направляя в себя влажный член дракона. Облизав пересохшие губы, она резко опустилась, и её вскрик заставил Годарда сжаться. От боли у неё поджались пальцы и искривился рот, но через мгновение гримаса муки на лице сменилась удовлетворённой улыбкой, и Мирцелла принялась ожесточённо двигаться, позволяя дракону таранить своё тело.

До помутневшего сознания Годарда доносились её жаркие стоны и всхлипы, её бессвязный шёпот и проклятия, но всё это его более не трогало, а через мгновение он уже не слышал ничего и, конечно, не мог видеть, как Мирцелла вдруг замерла, резко запрокинув голову назад. Она с силой стиснула свою грудь, до боли терзая соски, и её соки потекли по драконьей плоти.

Ничего не видящими, затуманенными от похоти глазами Мирцелла смотрела куда-то вдаль. Она знала, что все легенды и сказки врут. Славного Персиваля и всех остальных драконы растерзали и сожрали, и никаких чудесных превращений, никаких страшных проклятий не существует. Сколько бы Мирцелла не терзала покорного дракона, из зеркала на неё смотрели безумные человеческие глаза.

***

Восседая на троне в главной зале своего огромного дворца, совсем ещё юный король Ливарнии Одрик IV с нетерпением ждал вестей из крепости «Девичий плач». Время шло, а очередной рыцарь, посланный им спасти сестру, похищенную драконом много лет назад, так и не возвращался.

Хотя Одрик родился уже после исчезновения Мирцеллы, он считал своим долгом вернуть её домой, и то, сколько воинов при этом погибнет, значения не имело.

– Сир, прибыл оруженосец Годарда де Шийу – вашего первого рыцаря, – с учтивым поклоном обратился к нему старший советник. – Не желаете ли принять его сразу после Ифракийского посланника?

Вырванный из своих раздумий, юный король вздрогнул и обернулся.

– Нет, – заявил он строго и нетерпеливо, – пусть войдёт сейчас.

– Но, ваше величество, осмелюсь себе напомнить, что высочайший посланник ждёт уже целых два часа, и…

– Значит, подождет ещё столько, сколько нужно! – Одрик IV резко перебил своего наставника. – Не стойте столбом, граф, скажите, чтобы этот оруженосец немедленно явился. Вы меня слышали? Немедленно!

– Слушаюсь, сир, – пожилой министр с поклоном развернулся и уже направился было к дверям, но король вдруг вновь окликнул его.

– Граф де Пэррин!

– Да, ваше величество?

Одрик посмотрел ему в глаза с каким-то странным напряжением:

– Принцесса Мирцелла… она прибыла с ним?

Де Пэррон нахмурился, отводя взгляд:

– Видите ли, сир, благородный рыцарь Годард де Шийу отдал свою жизнь в схватке с драконом, но, к сожалению…

Король раздражённо развернулся к нему спиной.

– Всё ясно, можете не продолжать. Ещё один слабак, посмевший называть себя моим рыцарем…

Одрик сделал паузу, поле чего развернулся к советнику, и тот не без тревоги заметил, как вдруг побледнело совсем ещё детское лицо его короля.

– Высечь.

– Простите, сир? – де Пэррин ещё надеялся, что ослышался.

– Я сказал, высечь этого недоноска!

Теперь Одрик пришёл в настоящую ярость, что, однако, случалось с ним достаточно часто.

– Оруженосец тряпка, и сам – тряпка! После того, как палач снимет с него шкуру, я с удовольствием оботру сапоги об эту жалкую груду мяса!

– Вы совершенно правы, сир, – советник вновь склонил голову.

– Завтра же подготовьте следующего рыцаря, – король ослабил шнуровку своего камзола так, словно ему было нечем дышать. – Да смотрите, чтобы на этот раз поехал настоящий воин, а не паршивый мешок с дерьмом. Запомните, де Пэррин, наша августейшая сестра должна быть и будет спасена, чего бы это ни стоило!

Услышав приказ, старший советник лишь тяжело вздохнул и произнёс ровным, ничего не выражающим тоном:

– Как вам будет угодно, сир. Но ради столь благой цели могут погибнуть сотни рыцарей.

– Хоть тысячи, граф, – тонкие губы короля растянулись в усмешке, – моя Мирцелла должна быть счастлива, и это важнее всего.

– Не тому дракону вы пытаетесь отрубить голову, сир, – тихо произнёс советник, но король, разумеется, его не услышал.

@темы: Xenophilia, гет, ФБ, мини