14:24 

Крысиная война Хайрама Граффа

Kira1213
Название: Крысиная война Хайрама Граффа
Автор: kira1312
Бета:
Размер: миди 14742
Персонажи: Хайрам Графф, много ОМП
Категория: джен, слэш
Жанр: общий
Рейтинг: пока не знаю.
Краткое содержание: Через 10 лет после второго нападения жукеров на Землю, простой восемнадцатилетний беспризорник Макс Графф по воле случая попадает в Высшую летную школу.
Предупреждения: сцены насилия, кое-где ненормативная лексика.


Хайрам Графф


— Макс, убегай! Там военные!
Марта кричала так, что её, наверное, было слышно за два квартала от Южных ворот. Но и без этого, не дойдя до дома несколько метров, он понял — что-то не так. Начищенный до блеска синий пикап с эмблемой воздушного флота никак не мог случайно оказаться на их заваленной мусором и обломками улице. Вчера ночью компания беспризорников ограбила продовольственный склад Высшей лётной школы, и тому, кто организовал вылазку, безусловно, грозило суровое наказание.
Он знал это, но сестры и малыши хотели есть. Военные не звери, его просто высекут и отпустят.

— Так ты один провернул такое?
— Да, сэр, это было нетрудно.
— Как тебя зовут?
— Макс Графф.
— Ты еврей?
— Не знаю. Вообще-то, я подкидыш.
Немолодой мужчина в форме лётных офицеров поправил очки.
— Твой приёмный отец — тот самый священник, что подбирал брошенных детей?
— Да, сэр, он погиб во время налёта. Из всей семьи остались только я и две сестры. Марту вы видели, а Лиз еще десять, она маленькая и прячется в завалах.
— Это небезопасно.
— Там её хотя бы не съедят.
Военный отложил консоль и посмотрел на него взглядом портного, мысленно снимающего мерки.
— Сколько тебе лет?
— На днях исполнилось восемнадцать.
— Староват…
— Для военного трибунала?
Офицер снова уткнулся в консоль, по-видимому, изучая какие-то документы.
— Хайрам Графф твой сводный брат?
— Был им, но он тоже погиб.
— Если бы жукеры не напали, ему было бы шестнадцать, верно?
— Вроде того, я не очень хорошо считаю.
— Неужели? С таким изворотливым умом ты не можешь сложить два простых числа?
— Сэр, к чему вы клоните?
— Ты сам разработал план нападения на базу?
— Да.
— Очень толково, Хайрам.
— Мое имя Макс, сэр.
— Теперь уже нет.
— Но…
Военный встал.
— Меня зовут Лейб Фишер, я боевой офицер в отставке, а теперь один из преподавателей Высшей лётной школы. Хочу сказать, что план по захвату продовольствия составлен безукоризненно. Твои ребята обошли все ловушки, а ведь на разработку шифров к замкам у умников из специального отдела ушло почти две недели.
— Вы хотите, чтобы я поступил в лётную школу?
Фишер на секунду задумался.
— Учиться в Высшей лётной школе достойны лишь избранные. За будущими курсантами наблюдают, начиная с семилетнего возраста, они посещают специальные курсы, а уже после каждую кандидатуру рассматривает военная комиссия. Учебу начинают в шестнадцать и заканчивают к двадцати годам состоявшимися офицерами с опытом боевых вылетов и управлением личным составом. Но так было до жукеров, Графф. Сейчас нам как никогда нужны толковые парни, поэтому и критерии отбора несколько изменились. Я хотел бы рекомендовать тебя для обучения.
— Но мне восемнадцать, и это проблема?
— Верно. Поскольку у беспризорников нет документов, а во время налета много информации было утеряно, я предлагаю тебе назваться именем погибшего брата. Думаю, он был бы не против, в конце концов, ты сможешь отомстить жукерам за отца и всех погибших.
— А мне поверят?
— Поверят. Ты такой маленький и тощий, что легко сойдешь за шестнадцатилетнего. Всё остальное я беру на себя.
— А что будет с сестрами?
— Им подберут приемных родителей, армия заботится о семьях своих будущих офицеров.
— А остальные дети?
— Мы подумаем.

Вороны и Стрижи


— Слушайте внимательно, курсанты, если кто-то что-то не уяснил, другого шанса не будет, десять раз я не повторяю!
Долговязый капрал орал на вновь прибывших, энергично прохаживаясь вдоль строя. Несмотря на то, что по виду командиру было явно за тридцать, на нем была форма младшего лётного офицера, точно такая же, как носили старшекурсники.
— Меня зовут капрал Штэйн. Это — Высшая лётная школа, представляющая собой космический корабль старого довоенного типа. В данный момент мы дрейфуем на Земной орбите. Почти во всех помещениях создана искусственная гравитация, это нужно для того, чтобы сосунки вроде вас могли лучше адаптироваться к новым условиям. У нас в Высшей лётной школе существуют строгие правила, за нарушение — публичная порка и внеочередные наряды, этот пункт всем ясен?!
Ему ответил дружный хор голосов:
— Так точно, сэр!
Штэйн остановился и, широко расставив ноги, принялся сверлить взглядом то одного, то другого новобранца.
— Правило первое — младшие и старшие курсы живут отдельно и никогда не пересекаются, не считая тренировочных классов и столовой. Все младшие курсанты, независимо от взвода, носят название Стрижи или попросту желторотики. Старшие — Вороны. Несанкционированное общение между Стрижами и Воронами строго воспрещено. Каждый взвод имеет свою спальню, она же комната отдыха, которого у вас не будет. Как я уже сказал, столовая и тренировочные комнаты общие, но для старших курсов перерывы на еду и тактические занятия назначаются на час позже. Правило второе — опоздание, неявка в столовую или на занятие, равно как и отсутствие на месте после отбоя, приравнивается к строгому нарушению режима и карается поркой на глазах у всей школы. Это понятно?!
Графф сделал шаг вперед.
— Разрешите вопрос, сэр?
Капрал уставился на него даже недружелюбнее, чем до того.
— Имя?!
— Курсант Хайрам Графф, сэр, — он отчеканил это так, как учили, четко и громко. — Разрешите обратиться?
— Разрешаю!
— Поркой наказывают только младших курсантов?
Ребята за его спиной неодобрительно зашептались. Было видно, что вопрос застал капрала врасплох, обычно о таких вещах новобранцы не спрашивали. Из разговора с Фишером Графф понял, что на самом деле старшекурсников наказывали редко. За серьезные проступки их чаще всего ждало исключение, порка же считалась «привилегией» исключительно молодняка, хотя в уставе школы об этом не было ни слова.
— Встать в строй, Графф! — скомандовал Штэйн вместо ответа.
— Есть, встать в строй!
Он быстро выполнил то, что велели, стало окончательно ясно, что командирам школы наплевать на уважение к его правам — это армия.
— Вопрос снимается, как не относящийся к делу! Третье правило — каждый курсант школы обязан: строго придерживаться установленного распорядка дня, быть честным, к учителям и старшим чинам относиться с почтением, быть справедливым к товарищам, поддерживать чистоту в спальне и в классах, одеваться опрятно, с честью исполнять свой долг и избегать безнравственного поведения. А сейчас вас расформируют по взводам. Помните, отныне вы все соперники, потому что Воронами станут меньше половины из вас. Остальные же отправятся на Землю к мамашам или на кладбище, кому как повезет. Вы всё уяснили, желторотики?!
— Так точно, сэр!

По распределению Графф попал во взвод номер три. Мальчишки из первого взвода были выше и крупнее остальных, во втором военные собрали подвижных коротышек. Он подумал, что первые претендуют на места капралов или других младших офицеров на больших межпланетных кораблях, но пока они умеют лишь орать и размахивать кулаками. Вторые — пилоты-одиночники. В маленьких космических челноках дефицит пространства, зато эти корабли маневренны и потребляют немного горючего. В современном бою такой челнок живет не более двадцати минут, их задача — отвлекать внимание противника, предваряя атаку основных сил. Взвод смертников, которым нечего терять, может легко обскакать по очкам громил из первого взвода. В третьем же собрали «умников», и Графф был одним из них. Их взводным назначили темноволосого курчавого парня в очках, курсанта второго года. Он пока не был офицером, и обращаться к нему разрешалось не строго по уставу. Взводного звали Авраам Шмидт, он был евреем, а это означало, что парень почти наверняка станет офицером. Все генералы и большинство командиров были евреями — факт, с которым считались в военно-воздушных силах.
— Взвод, стройся!
Голос у Шмидта оказался глухим и осипшим, но после душераздирающего крика капрала Штэйна слушать его было даже приятно.
— Сейчас мы отправимся в спальню третьего взвода. Передвигаться по школе младшим курсантам разрешается строго бегом, так что советую не отставать. Заблудитесь или перепутаете комнаты — штрафное очко взводу и персональный наряд. Курировать нас будет капрал Монро, он подойдет чуть позже. Имя директора школы, думаю, всем уже известно, или есть такие, кто не знает?
Шмидт обвел глазами взвод, несколько ребят стояли с растерянным видом, но не решались задать вопрос, и он это заметил.
— Полковник Александр Эзенхайм три года назад получил назначение на пост директора Высшей лётной школы от самого Стратега. Этот человек обладает в школе неограниченной властью. Ему помогают два инспектора, один из них, майор Росс — инспектор классов. Он следит за выполнением учебного плана — разрабатывает занятия, подбирает необходимые для изучения предметы и прочее. Другой — мистер Ручников, он из гражданских, следит за воспитанниками, их общей успеваемостью и дисциплиной. Так вот, желторотики, Ручников — настоящий зверь, ему на глаза лучше вообще не попадаться, иначе будет плохо. Вопросы есть?
Парень, что стоял рядом с Граффом, поднял руку.
— А капрал Монро, он какой, зверь или помягче?
Кто-то тихонько хохотнул.
— Капрал Монро — комиссованный из действующей армии боевой офицер. У него на счету тридцать боевых вылетов. После битвы с жукерами он потерял руку и правый глаз. Родную мать он вам вряд ли заменит, но у этого человека, определенно, есть чему поучиться.
— Тогда почему он всё еще в таком звании?
Спрашивая, Графф не поднял руку, а Шмидт сделал вид, что не обратил на это внимания. Однако ответ взводного сказал Граффу даже больше, чем нужно.
— Он был разжалован. Убил курсанта.

Жукеры и астронавты


— Отбо-о-й!
После вечерней переклички Шмидт погасил свет в спальне третьего взвода. Многие парни были этому рады, потому что в свой первый день курсанты сильно устали. Мало того, что их строем прогнали несколько раз по всей огромной станции, так еще и заставили стоя прослушать долгую и нудную речь директора о дисциплине и успеваемости.
Полковник Эзенхайм оказался довольно высоким плешивым человеком с весьма странной для военного манерой держать себя. Произнося речь, он постоянно вертелся, тряс головой или, размахивая руками, ходил туда-сюда перед стоящими навытяжку курсантами. На торжественном построении присутствовали и старшекурсники. Говорят, Вороны между собой прозвали директора Дрыгой, и Графф теперь отлично понимал, почему. Еще он заметил, что старшие парни нагло и беззастенчиво разглядывали новичков, словно товар в витрине магазина, и это ему совсем не понравилось. Кроме Фишера, никто в школе не знал, что Максу уже восемнадцать, а значит, он почти ровесник этих ребят, и, случись нахалам глазеть на него также где-нибудь на улице, многим пришлось бы дорого заплатить за свою глупость, но в лётной школе никто из желторотиков не смел безнаказанно поднять руку на старшего. Особенно хорошо Графф почему-то запомнил наглую физиономию одного парня из выпускного курса. В отличие от большинства курсантов, у него были длинные светлые волосы, забранные в тугой конский хвост — прическа, явно не предусмотренная уставом. У блондина он заметил командирские нашивки, следовательно, тот являлся взводным или его заместителем. Вороны также, как и Стрижи, делились на взводы, которым давали громкие имена. Каждый взвод имел свои собственные цвета, а командиры назначались из числа лучших курсантов. Судя по цвету формы, его златовласка командовала Крысами.

— Тебе лучше не ввязываться в неприятности, Графф, — словно читая мысли Макса, обронил Шмидт, проходя мимо его койки.
— Прошу прощения, но я вас не понимаю, сэр.
— Ты всё отлично понимаешь. Его фамилия Ручников, и это не совпадение.
Графф приподнялся на локте.
— Но, откуда…
— …я знаю? — взводный поправил очки. — Я тут второй год учусь. Похоже, ты им подошел.
— Подошел для чего?
— Не могу сказать. Но главное — без глупостей, курсант, я тебя предупредил.

Когда дверь за Шмидтом закрылась, сон Граффа как рукой сняло. Он лежал в постели с открытыми глазами и никак не находил ответа на вопрос, о чем пытался предупредить его взводный. Но одно знал наверняка: блондин — родственник школьного инспектора, и это, по крайней мере, объясняло наличие странной прически, а, возможно, и командирских нашивок. Об «ужасном» мистере Ручникове Макс не знал почти ничего. На построении он обратил внимание, что на ногах у этого человека мягкие замшевые туфли без каблука, наподобие мокасин — возможно, это помогало ему передвигаться особенно тихо, и наверняка поэтому воспитанники и звали его Призрак. Однако блондин был совершенно не похож на него. Парень показался ему довольно смазливым, а рожей инспектора можно было бы пугать непослушных детей — огромные черные глаза навыкате, толстый курносый нос и выдающийся вперед раздвоенный подбородок.

— Не ждали нас, детишки? А ну, подъем!
Свет зажегся так резко, что Графф ослеп на какое-то мгновение. Не совсем соображая, что происходит, он вместе с другими курсантами вскочил с кровати и замер по стойке смирно, щурясь и пытаясь определить, в какой стороне находятся теперь шкафы с формой. Когда же глаза привыкли к свету, ему тут же стало ясно, что подняли их отнюдь не по тревоге.
В центре комнаты рядом с четырьмя другими бойцами стоял тот самый блондин, в руках у всех пятерых были розги. Еще двое старшекурсников охраняли дверь. Ни взводного, ни тем более капрала Монро поблизости не было.
— Так, желторотики! — заорал командир Крыс, с силой хлестнув розгой по спинке одной из кроватей. — Вашему взводу повезло пройти посвящение под руководством лучшего отряда во всей школе, так что замолкли и слушаем сюда! Те, на кого я укажу, два шага вперед, остальные — легли по койкам, сушим трусы и не высовываемся!
Ручников говорил почти без акцента, но при этом иногда вставлял в речь какие-то фразы на чужом языке. По тому, как весело на них реагировали старшекурсники, Графф понял, что это были ругательства.
— Ты, ты, ты, ты, ты, ты и вот ты!
Проходя вдоль строя, Ручников тыкал в грудь отобранным парням тупым концом своей палки, Графф оказался последним. Возле него блондин остановился.
— Что вам от нас надо? — зло процедил сквозь зубы Макс, когда их глаза встретились.
— Скоро узнаешь.
Он сказал это почти ласково, с улыбкой на губах, но уже через секунду Графф согнулся от сильного удар кулаком в живот.
— Не хами мне, жукер, — он шепнул ему на ухо всё тем же ласковым тоном. — Хотя, пожалуй, хами, таким ты нравишься мне даже больше.
Ручников резко выпрямился.
— Я передумал. Этот остается, хочу вон того толстозадого у стены. Всё, гоните их на выход!

Взводный сидел на его кровати с каменным лицом.
— В мою первую ночь пришли Драконы. Я был одним из отобранных для посвящения. Это традиция, Графф, ей уже много лет, желторотиков нельзя предупреждать… Нас пригнали в какую-то комнату, я не знал, в какую, потому что не мог даже определить направление, в котором мы бежали. Из-за того, что корабль всё время перемещается, у новичков часто возникают трудности с ориентированием, ты и сам это знаешь. В той комнате уже ждали остальные Драконы. Сперва они раздели нас догола, потом заставили надеть маски и объяснили, что теперь мы как бы жукеры, а они — астронавты. Жукеров надо сокрушить и наказать, и чем суровее наказание, тем, по местному суеверию, больше очков в будущем наберет наш взвод, и тем скорее мы, желторотики, станем офицерами. То есть, Драконы нам словно бы оказывали услугу…
Он вздохнул и поднял глаза на Граффа, но тот всё также молчал, уставившись в темноту под потолком.
— Они гоняли нас голых по кругу и секли розгами. В моем взводе был совсем маленький парнишка, Брам, кажется. Драконы содрали ему со спины всю кожу, а потом я видел, как громила — помощник взводного — гладил его яйца и вылизывал шею, пока тот истекал кровью на полу. Брам даже потерял сознание, но этот урод всё равно трахнул его на глазах у всех… Мне повезло, меня они просто избили. А Брам через день прострелил себе обе ноги и был комиссован на Землю.
— А что учителя, как они допускают подобные вещи?
— Я же сказал, Графф, это — традиция, а тут не принято нарушать традиции Высшей лётной школы.

«Предусматривай цель»


— Как вам известно, девизом нашей школы является латинское выражение «Respice finem», а кто из вас скажет мне, что оно означает? — отставной лейтенант Лейб Фишер обвел глазами класс. — Так что, курсанты, ни у кого нет ответа?
Графф, конечно, понял, что это вопрос не на знание мертвого языка, от которого давно отказались даже медики, нужно было догадаться логически, но беда в том, что у него в голове моментально возникло сразу несколько вариантов, и он никак не мог решить, какой из них верный.
— Курсант Джонс, я попрошу вас ответить.
По просьбе военного с первой парты поднялся рыжий краснощекий парень.
— «Победи жукера»?
Класс рассмеялся.
— По-вашему, древние римляне были так любезны, что подарили нам слово, не существующее в их эпоху?
Класс снова рассмеялся, а щеки Джонса покраснели еще больше.
— Тогда, «выиграй войну», — тут же предположил кто-то из ребят, после чего варианты посыпались на Фишера, как из рога изобилия.
— Нет-нет-нет, мне не нужно, чтобы вы гадали! — офицер отрицательно покачал головой. — Я хочу, чтобы включились ваши мозги. Курсант Рутенберг, вы первым произнесли словосочетание «выиграй войну», о какой именно войне идет речь?
— О войне с жукерами, сэр! — тут же отчеканил Рутенберг, вскакивая с места.
— Мы сейчас воюем?
— Нет, сэр.
— Тогда почему девиз школы «выиграй войну»?
— Потому, что мы учимся воевать, сэр.
— Я учу вас воевать? У меня в руке бластер или, может быть, я рассказываю о тактике бесконтактного боя в условиях невесомости? Поймите, Рутенберг, употребление этого выражения в качестве девиза было бы некорректным, даже если бы вы сейчас находились за штурвалом космического корабля, хотя у слова «война» могут быть и другие значения. Учеба — это тоже война, скажем, война с невежеством. Верно?
— Совершенно верно, сэр!
— Так почему же перевод этих слов иной?
Голос Граффа с заднего ряда заставил всех обернуться.
— «Ставь верные цели». Невежество невозможно победить полностью, потому что нельзя знать всего. Но если поставить конкретную правильную цель, её можно достичь.
Лейтенант Фишер на секунду задумался, затем произнес, обращаясь к классу:
— Выражение «Respice finem» означает «предусматривай цель», и, похоже, что в вашем взводе есть человек, сумевший найти верный ответ. Сегодня вы получаете от меня очко, но в следующий раз, если повторится та же история, я сниму с вас сразу два.
— Почему, сэр?
Слушая учителя, Макс искренне не понимал, в чем его ошибка.
— Потому что ответов должно было быть больше, а вы своим вмешательством не дали товарищам шанса дойти до истины. В бою каждый из вас в одиночку будет принимать решения, от которых зависят жизни солдат. Если вы, Графф, станете постоянно отвечать до того, как остальные дойдут до решения — они привыкнут и перестанут размышлять самостоятельно.
— Выходит, все имеют право говорить, когда угодно, а я нет?
— Выходит, так. Подумайте, почему, и, уверен, правильный ответ снова найдется.

— Фишер цепляется просто потому, что ты его протеже, не бери в голову, — парень по имени Самуил Кит передал ему хлеб. — Спорим, лейтенант не хочет, чтобы ты задирал нос оттого, что кое-кто считает тебя самым умным из нас?
— Брось, я даже не еврей, мне тут вообще ничего не светит. Фишер мог сказать всё с глазу на глаз, если бы захотел. А теперь ребята считают меня выскочкой.
— Не только поэтому.
— Не понял?
— Да ладно тебе, Графф, не строй из себя невинность.
— В морду захотел? — Макс резко схватил сокурсника за грудки, отчего тот заметно побледнел и опустил глаза. — Говори, что там про меня еще болтают эти жукеры?
— У парня из нашего взвода, Берковича, старший брат из Леопардов. Так вот, у них были учения вместе с Крысами… То есть Леопарды должны были отбить у Крыс заложника, это такая военная игра, в которой один взвод…
— Дальше! — Графф уже понял, что речь пойдет о Ручникове, но его интересовала суть сплетни.
— Кто-то из парней сказал, что у одного из желторотиков подозрительно много очков, почти столько же, сколько у половины бойцов из Леопардов. А взводный Берковича пообещал, что надерет тебе зад, ну, типа, подкараулит со своими ребятами и ноги переломает, и когда тебя вышвырнут на лед — так старшие называют отправку на Землю — всё встанет на место.
— Ну и что?
— А то, что когда он это сказал, взводный Крыс подошел и оторвал ему ухо.
— То есть?
— Ухо, говорю, оторвал, взялся за него рукой в пластиковой перчатке и дернул со всей дури, он же русский, а они там, на севере, все чокнутые. А потом сказал, что если кто-то приблизится к тебе хоть на полшага, поступит также с их яйцами. Сказал и выкинул ухо в систему вентиляции. Хорошо хоть оно в игровой комнате потом оказалось, а не в сортире или на кухне. Леопарды его долго искали.
— Пришили?
— Ухо?
— Ну да.
— А как же… Только теперь все думают, что ты в паре с этим типом, с Ручниковым, и что поэтому военные тебя продвигают.
— В паре?
Макс явно не понял.
— Ты что, вчера родился? Ну, в паре, значит, вы двое — любовнички. Ты же желторотик, а он командир, почти офицер, здесь такое на каждом шагу.
— Чушь какая-то, даже если бы я был в гребаной паре с этим психом, какой смысл военным завышать мне баллы?
— Забыл, чей он сынок?
— Так это его отец?
— Ага, правда, приемный. Ручников-старший женился на его матери, Лексу тогда, вроде, и года не было. Я сам не знаю, это всё Беркович сплетни на хвосте приносит.
— Лекс его настоящее имя?
— Ну ты даешь.
— Что, не очень я внимательный любовничек?
— Да уж… Вообще-то, он Алексей, Лекс — это сокращенно.
— Ясно. Придется мне как-то решить эту проблему.
Кит на мгновение отвлекся, но тут же повернул голову.
— Прости, Графф, что ты сказал?
— Respice finem.
Макс отставил тарелку и встал из-за стола, Кит задумчиво почесал вилкой затылок:
— А… ну… Всё ясно.

Призрак


— Эй, Графф, — сокурсники Арнович и Стамп грубо оттеснили его в угол.
— Чего вам?
Макс не хотел драться прямо в классе, но для того, чтобы выйти в коридор, нужно было растолкать толпившихся у дверей курсантов второго года.
— Есть разговор.
Арнович сплюнул на пол. Этот парень был на голову выше всех в третьем взводе и неплохо знал приемы рукопашного боя. Однако соображал громила хуже всех, и его баллы с самого дня поступления оставались низкими.
— Говори.
— Завтра тебя назначают дежурным по травле Мазо и Рутенберга. Так вот, перед самым подъемом разбудишь этих уродов пинком по роже, и смотри, не облажайся там, Иисусик.
Оба подошедших заржали. Графф знал, что травля была такой же школьной традицией, как и битье розгами новичков. В каждом взводе выбиралась парочка беззащитных слабых ребят, на которых срывали свою злость остальные. Мазо был сыном местного уборщика, парня травили и колотили только за то, что каждый день его отец старательно мыл школьные туалеты. Рутенберг был просто самым младшим из всех и при этом совершенно не умел драться.
— Боюсь, с моим назначением ничего не выйдет. Завтра я заступаю в караул у полкового знамени и проведу там целый день, придется вам, парни, найти кого-то другого.
Макс заставил себя улыбнуться, и они отошли.

Вечером за полчаса до отбоя Шмидт впервые разрешил Граффу одному сходить в душевую. Обычно курсанты мылись всем взводом в строго отведенные для этого часы, но для караульных часто делали исключения. Караул у полкового знамени несли только первокурсники. Стоять на вытяжку целый день было утомительно, караульных не кормили, а в туалет разрешалось сходить только два раза — рано утром перед вахтой и вечером после нее. Возможность спокойно помыться была своего рода поощрением, платой за тяготы предстоящего дня.

Стоя под струями теплой воды, Графф думал о том, что когда его самого назначат взводным у новичков, он ни за что не позволит издеваться над слабаками. Он станет учить их, натаскивать как щенков, и со временем каждый из лузеров сможет постоять за себя сам. И, конечно же, он не даст этим гориллам избивать и насиловать его парней, потому что на такие «традиции» Макс Графф плевать хотел.
Он закрыл воду и, обмотав бедра полотенцем, направился в раздевалку. Неожиданно дорогу ему преградил совершенно голый Ручников. Из-за шума воды Графф не слышал, как тот вошел в душевую, потому не знал, как долго он там находился. Длинные волосы командира Крыс были растрепаны, и Макс поймал себя на том, что, несмотря на хорошую мускулатуру, этот парень сейчас похож на русалку.
— Знаешь, почему я выбрал тебя?
Ручников говорил всё также обманчиво мягко и негромко, а Графф просто стоял и смотрел на него.
— Потому что у меня большой и красивый член?
Ручников улыбнулся.
— А он у тебя большой и красивый?
— Я не жалуюсь.
— Повезло тебе. Что скажешь о моем?
Он подался бедрами чуть вперед. Графф опустил глаза и тут же поднял их, пожав плечами.
— Скажу, что видал и побольше.
— Ты меня расстроил.
— Серьезно?
— Ага, не люблю разочаровывать.
— По-твоему, я разочарован? — блондин всё еще скалился, а вот Макс говорил абсолютно серьезно. — Лекс, ты же, кажется, собираешься меня трахнуть, это мой первый раз, логично предположить, что огромному члену я был бы рад значительно меньше.
— Ты классный, — Ручников приблизился и ласково провел пальцами по щеке Граффа, но тот даже не шелохнулся. — Уже узнал мое имя?
— Должен же я знать, как зовут моего парня.
Лекс резко убрал от него руку.
— А я твой парень? С каких это пор?
— С тех пор, как оторвал ухо тому дебилу из Леопардов и обещал поотрывать яйца его бойцам, если кто ко мне сунется. Об этом уже вся школа знает, так что мы с тобой сейчас примерно как жених и невеста!
Графф очень старался не показывать свою злость, но окончание фразы явно прозвучало как вызов, и Ручников это услышал.
— Считаешь, я тебя подставил?
— О чем ты? Я считаю, ты жизнь мне спас, — Макс позволил себе ухмылку. — Так что, трахнешь меня, или передумал? Ты уж определись, а то скоро отбой, опоздаю, и тогда Монро меня оттрахет розгами по спине.
Ручников опять улыбнулся и, подойдя еще ближе, быстро, словно играючи чмокнул его в губы.
— И ты не будешь сопротивляться?
Графф изобразил такую же улыбку и небрежно положил руку ему на задницу.
— А сам-то как думаешь?
— Я думаю… — он легко дернул за полотенце, — что ты попытаешься меня убить.
— Правильно.
Графф схватил в кулак его волосы и попытался провести болевой прием, но Ручников, видимо, ждал подсечки и увернулся. Когда он ловко отскочил к двери, клок длинных светлых волос так и остался в руке Макса.
— Это тебе на память.
Лекс подмигнул Граффу всё с той же самодовольной улыбкой.
— Ага, засуну в медальон и на шею повешу.
Теперь атаковал Ручников. Он как животное прыгнул на Граффа, плотно обхватив ногами его шею, а тот оказался совершенно к этому не готов. Через мгновение оба рухнули на пол, но перед этим командир Крыс нанес по голове Макса мощный удар локтем сверху вниз. Руки Лекса всё еще были свободны и наносили по лицу Граффа один удар за другим, а тот с передавленной шеей хрипел и задыхался, пытаясь хоть как-то защититься.
— Ну что, убить тебя или трахнуть? Выбирай, говнюк!
Ручников склонился над ним, занеся окровавленный кулак. Графф не впервые слышал, как он орет, поэтому вместо ответа из последних сил ударил его кулаком куда-то в район левой почки.
— Сука.
Лицо Ручникова буквально перекосило от ярости, а Макс понял, что, возможно, сейчас этот псих его вырубит.

— Курсант Хайрам Графф, как вы посмели напасть на старшего по званию?!
Дышать резко стало легче. Он не узнал этого свирепого голоса, но понял, что в душевую зашел кто-то из старших офицеров. Ручников тут же слез с него и встал на ноги, Макс попытался сделать то же самое.
— Я повторяю, как вы посмели поднять руку на чужого командира?!
Перед ними, заложив руки за спину и злобно уставившись на Макса своими совиными глазищами, стоял инспектор по надзору за курсантами мистер Ручников.
— Это не его вина, сэр, — Ручников-младший быстро подхватил Граффа под руку, вовремя заметив, что тот начал медленно заваливаться набок. — Я сам напал на первокурсника, Графф только защищал свою жизнь. Думаю, он имел на это право.
Сначала физиономия инспектора сделалась бордовой, а затем он заорал так, как никто и никогда на памяти Макса.
— Не сметь мне врать! Это что, по-вашему, шутки?! Оба во-он, к ебаной матери! Каждому по три наряда, засранцы, а теперь чтобы духу вашего тут не было!!!

***

Директор Эзенхайм взглянул на Фишера и раздраженно ткнул пальцем в монитор.
— Сегодня он получил целых три наряда, и это ваш «лучший из лучших»?
— Мы проведем расследование, возможно, Графф стал жертвой чужих интриг.
— Да-да, и я даже знаю, чьих именно! Лейтенант, ваши обвинения смехотворны — парень серьезно проштрафился, напал на офицера! Хотя, чего еще ожидать от уличных отбросов?
— Я прошу дать мне время, сэр. Мы всё выясним, я уверен — курсант Графф инициатором нападения не был.

Ботинки и щетка


На следующий день инспектор лично отстранил его от караула. Господин Ручников вызвал Граффа в свой кабинет и долго орал на него, пока наконец не отхлестал по лицу и не выдворил в офицерскую гардеробную начищать до блеска обувь преподавателей. После подобного унижения Графф, конечно же, был зол. Одно дело весь день полировать щеткой чужие ботинки, и совсем другое — получать по морде кожаной перчаткой этого старого козла. Он чувствовал себя словно нашкодивший пес, которому дали хорошего пинка и вышвырнули за дверь. Да, может, он и напал на командира первым, но у него была серьезная причина поступить именно так.

Голос Ручникова снова и снова гремел в голове Макса, заставляя сжимать кулаки от досады и бессильной ярости.
— В Высшей лётной школе старший по званию — твой царь и бог! И жалкий кусок говна вроде тебя, Графф, я безо всякого сожаления размазываю по стенке, понятно?!
— Так точно, сэр, понятно!
— Что тебе понятно?!
— Что вы размазываете говно по стенке, сэр!
Последний ответ курсанта заставил инспектора побагроветь от бешенства, и тот лупил Макса перчаткой до тех пор, пока затянувшаяся было за ночь рана на нижней губе не начала вновь кровоточить.

Он взял щетку и принялся сосредоточенно тереть чужой башмак. Графф давно заметил, что Лекс тоже пришел и молча наблюдает за ним, облокотившись плечом о дверной косяк. Какое-то время командир Крыс просто смотрел, потом медленно вошел в гардеробную, плотно прикрыв за собой дверь. На это Графф никак не отреагировал, упрямо продолжая работать.
Ручников присел на низкую скамью рядом.
— Я понимаю, на что ты злишься.
— Неужели?
— Много очков-то сняли?
Макс раздраженно отложил правый ботинок и тут же принялся за левый.
— Нам запрещено разговаривать, разве нет?
Лекс знакомо улыбнулся:
— Я тебе не нравлюсь.
— Вообще-то, ты чуть не убил меня.
— Но не убил же. Так это правда?
— Что именно?
— Я не нравлюсь тебе?
Макс резко развернулся к нему лицом:
— Нет, не нравишься.
— Потому что достаю тебя?
— Потому что мне нравятся женщины.
Он вернулся к работе, стараясь больше не отвлекаться, а Ручников на это лишь безразлично пожал плечами:
— Мне тоже, но все они на Земле.
— Вот как.
— Угу, у меня даже была подружка.
— Поздравляю.
— А у тебя?
— Что у меня?
— Был кто-нибудь?
— Нет, я уже говорил.
Опять улыбка.
— И как же ты обходился?
— Дрочил в основном.
Продолжая улыбаться, Ручников точным ударом ноги вышиб щетку у него из рук.
— И какая она?
Графф швырнул недочищенный ботинок на полку и зло уставился на блондина сверху вниз.
— Кто?!
— Девушка твоей мечты.
— Брюнетка!
— Ты врешь, — он тоже поднялся и замер в шаге от Граффа, пристально глядя в глаза.
— С чего бы мне?
— Да просто назло.
У Макса возникла мысль, что если они сейчас снова сцепятся, как два бешеных пса, с лётной школой ему почти наверняка придется распрощаться. Однако вместо того, чтобы прекратить перепалку, он процедил, чуть подавшись вперед:
— А ты разозлился?
— Вообще-то нет.
— То-то же!
Графф замолчал и, толкнув Ручникова плечом, направился было к двери, но тот резко схватил его за локоть.
— А может, мне и стоило разозлиться?
В глазах Ручникова сверкнули знакомые искры ярости, но Макс был слишком заведен, чтобы отступать:
— Делай что хочешь, понял?!
— Что хочу, да?
Лекс резко потянул его на себя и, одним рывком впечатав в стену, прижался губами к распухшим от ссадин губам Граффа. Затем Ручников стал жадно целовать его, изо всех сил прижимая спиной к стене. Макс почти не чувствовал боли, ему было плевать, что в бедро уперся чужой член, твердый как камень, и что горячий язык Ручникова настойчиво двигался теперь у него во рту. Он даже не оказывал сопротивления, когда ладонь Лекса скользнула к нему в штаны, и пальцы уверенно, но нежно обхватили мошонку. По телу мгновенно побежала дрожь, но Графф не шевелился, стараясь не поддаваться возбуждению, он просто ждал подходящего момента, и когда тот настал, незаметно высвободил руку и что было сил ударил Ручникова кулаком в челюсть.

— Какого хрена ты такой упрямый, Макс?!
Услышав свое настоящее имя, Графф резко схватил его за грудки.
— Что еще за «Макс»?! Откуда ты знаешь?!
Лекс усмехнулся, нагнувшись прямо к его лицу.
— Я всё про тебя знаю, рылся в кодированных файлах Фишера, и вот что я скажу — срал я на то, шестнадцать тебе лет или больше, я дико хочу тебя и добьюсь своего рано или поздно!
Графф отстранился и, оттолкнув его, устало сел на скамью.
— Возможно. Но лишь в одном случае — если с трупом моим согрешишь, лет так через пятьдесят, дотерпишь?
Ручников опустился рядом и, достав из нагрудного кармана пачку сигарет, протянул Граффу, но тот отрицательно помотал головой.
— Конечно, даже не сомневайся. Это будет лучший секс за всю твою жизнь.
— Годится. А до того славного дня предлагаю держаться подальше друг от друга.
— Ни за что, у меня лютый стояк с той минуты, как увидел тебя на общем построении, — он закурил, а Графф лишь брезгливо скривился.
— Так может ты просто отсосешь уже кому-нибудь и успокоишься?
— Может, прямо тут проверим, успокоюсь или нет?

На мгновение оба замолчали. Граффа сильно интересовал один вопрос, но он не знал, уместно ли вообще заговаривать с Лексом после всего, что между ними произошло.
— Зачем ты на самом деле залез в файлы Фишера?
— Да так, хотел разузнать кое-что о своем будущем.
— И как?
— Успешно. После окончания учебы меня и Крыс, возможно, переведут на Эрос.
— В командный центр флота?
— Ну да, рад за меня?
— Рад, потому что ты будешь далеко отсюда.
Снова повисла пауза. Макс не мог этого объяснить, он просто видел — Лекса что-то сильно беспокоит, но что именно, он не знал. Обычно нахальный и заносчивый, сейчас Ручников был совсем другим — тихим и словно растерянным. Он просто молча курил рядом, и его голова и плечи были опущены. А еще Макс заметил синяк на его левой скуле, которого вчера там не было.
Наконец Ручников выкинул окурок и произнес, не отрывая глаз от кучи нечищеной обуви на полу.
— Слушай, Графф, а вот если война завтра, лично ты доверил бы мне хотя бы один экипаж?
Он хотел сказать «нет, потому что ты хренов псих», но по какой-то причине не сделал этого. Макс просто молча поднялся и, подобрав щетку, вернулся к своей работе. Через минуту Ручников ушел, больше ни о чем его не спрашивая.

Лейб Фишер


Он закончил работу, когда до отбоя оставалось около получаса. Ботинки преподавателей сияли, однако сам Графф был перепачкан ваксой и никак не мог определиться, чего он хочет больше — есть или спать. Он еще раз оглядел гардеробную, затем погасил свет, взял ключ и уже собрался вернуть его заведующему складами, но тут его внимание привлекла полоска света, пробивающаяся из-под двери огромного шкафа с зимним обмундированием. Наличие света в шкафу показалось Максу странным, потому он подошел и осторожно приоткрыл дверцу.
За ней оказался небольшой продолговатый кабинет, стены которого сверху донизу были увешаны полками для хранения старых пластиковых папок и учебных пособий. Между этими стеллажами был втиснут письменный стол, за которым парень с ужасом обнаружил директора школы полковника Эзенхайма, а рядом — лейтенанта Фишера, стоящего к Граффу спиной.

Лицо директора было хмурым, а голову бросало из стороны в сторону, словно в каком-то бешеном танце.
— Фишер мне эта тема надоела, вы соображаете, о ком мы говорим?! Ручникова нельзя смещать с должности, по крайней мере, не сейчас.
— То, что новым Полемархом станет русский адмирал, нас не касается. Наземным войскам мы не подчиняемся, и…
Эзенхайм нетерпеливо ударил кулаком по столу.
— Зато мы подчиняемся главнокомандующему войск Солнечной системы, а у меня нет желания ссориться со Стратегом из-за вашей личной неприязни к Ручникову!
— Дело не в личной неприязни, сэр, — несмотря на гнев начальника, Фишер говорил сухо и спокойно. — Этот человек разваливает школьную систему. Вместо того, чтобы укреплять дисциплину, наш уважаемый инспектор плетет интриги, заискивая перед высшими чинами МКФ. Боюсь, сэр, вы не в курсе того, что на самом деле творится в вверенном нам всем учебном заведении.
— То, что происходит — часть плана, Фишер, не изображайте удивление.
— Часть плана? Старшекурсники открыто притесняют и всячески тиранят новобранцев. В спальнях выпускников творится черти что — среди взводных распространены курение и пьянство. Сейчас в школе едва ли наберется с десяток учеников, не вовлеченных в аморальные неуставные отношения, зачастую имеющие насильственный характер. Травля и побои от своих же товарищей — нормальное явление для большинства первокурсников. Не лучше обстоят дела и с младшим офицерским составом. На продовольственных кораблях некоторые капралы завозят с Земли не только спиртное и сигареты, но и девиц легкого поведения, а потом всё это за деньги предоставляют старшим курсантам и взводным. Если это и есть ваш план, сэр, то я не понимаю его окончательной цели.
— Всё это ложь! — Эзенхайм вскочил на ноги, отчего его голова и руки задергались еще сильнее. — Где?! Скажите мне, где вы нахватались этих басен, Фишер, в офицерском клубе?! Да, это гнездо крамола и разврата, возглавляемое Россом, давно пора прикрыть! Во время службы в эскадрильи, говорят, Росс был и сам не прочь побегать за молоденькими мальчиками, какого бы дьявола его сослали сюда?! Забудьте эти байки, Фишер, человек вашего ума должен уметь отличать сплетни от фактов!
Директор, очевидно, собирался прервать разговор и выйти, но Фишер неуклонно стоял на своем.
— Факты таковы, сэр, что кое-кому в окружении Гегемона выгодно плачевное положение объединенной армии, и особенно оплота нашей безопасности — космического флота.
— О, да! «Русские затевают большую игру» — я всю свою жизнь слышу это, однако, никакой реальной угрозы из Евразии пока не поступало, тогда как в космосе творится черт знает что, а у вас, как всегда, нет кандидата!
— По последним данным разведки МКФ активность жукеров остается нулевой. Я произвел расчеты и пришел к выводу, что, скорее всего, в ближайшие десять лет нам ничего не угрожает.
— Десять лет? Это что, как-то связано с жизненным циклом этих тварей?
— Не думаю, сэр. Скорее, дело в истощении ресурсов. Их флот огромен, но для того, чтобы успешно атаковать, жукерам нужно достаточно топлива.
— Хорошо-хорошо, допустим, а что потом?! Он появится из ниоткуда, чтобы решить все наши проблемы?!
— Я не могу дать гарантию, что этот человек уже не проходит обучение.
— Как и не можете гарантировать эти самые десять мирных лет.
— Это верно, на подготовку у нас осталось не более тридцати лет, начиная с этой минуты. Потому проблемы школы, сэр, необходимо решить как можно быстрее.
Эзенхайм с недовольным видом, занял свое место за столом.
— Хорошо, что вы предлагаете? Уволить Ручникова, распустить весь педагогический состав?!
— Скоро выпускной экзамен.
— Я это знаю, Фишер, что дальше?
— Ручников рассчитывает, что в штабе армии среди прочих взводов окажутся Крысы.
— Только если их командир выиграет финальное сражение или будет в тройке, таковы правила, иначе весь взвод расформируют и спишут на Землю, так всегда было и будет.
— Крысы ни при каких условиях не должны одержать победу, сэр.
— Что?
Директор вытянул шею, а лейтенант продолжил спокойно и уверенно:
— Ручикову нужен свой человек в Командном центре флота, благодаря его связям, перевода Алексея, скорее всего, уже ждут, я считаю, мы должны этому помешать.
— Ерунда, инспектор — гражданское лицо!
— Совершенно верно, сэр, но в таких делах разумнее всего действовать чужими руками.
— Но парень хорошо себя проявил, я видел его баллы.
— В данном случае это неважно, сэр. Один парень или другой — незаменимых людей не бывает, и потом, у этого Лекса явные проблемы с самоконтролем. Он психически и эмоционально нестабилен, а зачем нашему флоту такой командир?
— Почему же тогда вы сами рекомендовали назначить Ручникова взводным, если дела его так плохи?
— Чтобы держать на виду, сэр. И потом, у сына инспектора действительно есть способности, парень явный лидер и умеет мыслить нестандартно, однако мы заменим его менее ярким, но более предсказуемым человеком.
— Вашим любимчиком, этим Граффом? Как такое возможно, Фишер, он же только первокурсник?
Услыхав свое имя, Макс насторожился. Всё, что было сказано военными, совершенно не укладывалось в его представления о хваленой армейской чести, потому он находился в некотором замешательстве.
— Мы просто переведем его сразу на третий курс, минуя второй. Уверяю вас, сэр, новые Крысы будут ничем не хуже прежних.
— Всё же я за то, чтобы дать этому русскому шанс. Нашего спасителя Мэйзера Ракхейма тоже считали психопатом, а он единственный взял и надрал жукерам зад. Если Крысы не справятся с экзаменом, то так тому и быть.
— К сожалению, в сложившихся обстоятельствах на случай рассчитывать нельзя.
Директор сурово свел брови.
— Мы созовем школьный военный совет, пусть их судьбу решат голоса преподавателей!
— Он ничего не даст, сэр, большинство офицеров разделяют мою точку зрения, и голосование только расколет школу на два лагеря, дав ход ненужным сплетням.
Фишер откашлялся, а Эзенхайм, глядя на него, проворчал:
— Обложили со всех сторон, Фишер?
— Простите, сэр, я делаю это не ради себя.
— Валяйте, — он раздраженно махнул рукой, — если Крыс надо скинуть на лёд, я хочу, чтобы их место заняли Леопарды.
— Слушаюсь, сэр. Я лично займусь этим.
— Благодарю за службу, лейтенант.

Крысы


— Жить надоело, желторотик? Какого хрена ты забыл в этом крыле?!
Курсант третьего года разглядывал его, не скрывая удивления. Судя по форме, парень был из взвода Драконов. Чтобы не раздражать патрульного, Графф встал на вытяжку и отчеканил так, словно говорил с настоящим боевым офицером или начальством. Обычно на старшекурсников этот нехитрый прием действовал безотказно.
— Никак нет, сэр! Разрешите вопрос не по уставу, сэр?!
— Ну, валяй, — парню явно понравился его подхалимаж.
— Как я могу найти спальную комнату Крыс, сэр?!
— Казарму, дебил. У нас тут говорят «казарму».
Макс тут же поправился.
— Прошу прощения, сэр, как я могу найти казарму Крыс?!
Караульный хмыкнул.
— То-то же… Направо по коридору и вниз, третья дверь от сортира. Только какого черта тебе там понадобилось?
— Личный приказ господина инспектора, сэр! — он ляпнул первое, что пришло на ум.
Третьекурсник подозрительно прищурился:
— А чего он адъютанта не послали?
— Не могу знать, сэр, разрешите идти?!
— Валяй… Только бегом, желторотик, прогуливаться вам, сопляки, не положено!

Остановившись у двери спальной комнаты Крыс, Графф на какое-то мгновение замер в нерешительности, но тут же собрался, раскрыл её и шагнул внутрь. Когда он переступил порог большой заставленной кроватями комнаты, взгляды всех находящихся там курсантов тут же обратились на него.
— Ты кто такой, мать твою?! — заорал длинный тощий дневальный, вскакивая с места. — Эй, желторотый, ты хоть знаешь, куда вломился?!
Графф молча стоял в проходе между кроватями, а старшекурсники слева и справа таращились на него со злобой и удивлением.
— Мне нужен ваш командир, — сообщил он как можно хладнокровнее. — Кто-то должен отвести меня к нему.
Наступила гробовая тишина.
— Вот оборзели, «катьки», не, мужики, вы видали?! — хохотнул один из парней с верхнего яруса. — Это если каждая дырка, которой Лекс присовывал, станет сюда таскаться, что же тогда будет?!
Услыхав это, «крысы» дико расхохотались.
— Соскучился по крепкому члену, маленький, — насмешливо хмыкнул проворно подскочивший к нему латиноамериканец. — Ну, так давай я тебя утешу, у меня знаешь какой здоровенный, тебе понравится.
Он хотел было к всеобщей радости ухватить Граффа за задницу, но тут из соседней комнаты появился Ручников, и смех мгновенно прекратился.
— Чего разорались?! — угрюмо рявкнул Лекс, окидывая взвод тяжелым немигающим взглядом.
Никто не решился ему ответить, и лишь дневальный неохотно кивнул в сторону Граффа:
— Да вон, принесло какого-то…
Когда Лекс уперся глазами в Макса, тот понял, что командир Крыс был мертвецки пьян. Изрядно помятая форменная куртка едва прикрывала его голый торс, а темно-серые офицерские брюки были расстегнуты и сползли так низко, что, казалось, держались на одном ремне.
— Чего надо?
Графф подумал, что тут, среди подчиненных Ручникова, ему стоит вести себя так, как предписывал устав.
— Срочное дело, разрешите разговор с глазу на глаз, сэр?
Пока они молча таращились друг на друга, все старшекурсники замерли, ожидая ответа своего взводного. Лекса явно шатало, а выражение тупой злобы, застывшее на его лице, не предвещало Максу ничего хорошего. Однако оглядев Граффа с ног до головы, Ручников лишь презрительно скривился и произнес с ледяным безразличием:
— Пошел вон, хуйло.
После Лекс развернулся и направился обратно в комнату командира. В ту же секунду дневальный, словно опомнившись, подскочил к Граффу и заорал во всё горло:
— Оглох, мразь?! А ну вали отсюда!
Он и еще несколько парней принялись грубо пихать Макса к выходу под веселый свист и возгласы остальных «крыс».
— Катись, «катька», сегодня тебя никто не трахнет!
— Обломись, сучка!
— Подожди меня за углом, сладенький!
Но Графф словно не слышал и не видел никого из них, он в каком-то яростном оцепенении смотрел на то, как Ручников, пошатываясь, спокойно уходит прочь. Вдруг в самом конце коридора Макс заметил парня, которого не увидел раньше. Это был невысокий довольно смазливый еврей — Исаак Кацман, заместитель взводного. Их глаза встретились лишь на секунду — Кацман усмехнулся, а Макс, растолкав подбежавших парней, покинул спальню, громко хлопнув дверью.

Лекс


— Три дня назад ты ходил в крыло Воронов, Графф, зачем?
Шмидт оторвал взгляд от экрана монитора. В его командирской комнате, как всегда, был идеальный порядок, словно он там и не жил, а лишь изредка заходил поработать и переодеться.
— Я там не был, сэр.
— Камеры слежения тебя зафиксировали.
— Это какая-то ошибка, я был в наряде.
— Монро пока ничего не знает, но я обязан подать рапорт, и у тебя есть две минуты на то, чтобы придумать своему проступку правдоподобное объяснение.
— А его можно придумать?
— Если постараться.
— Я заблудился, сэр.
— Это уже лучше, — Шмидт кивнул в сторону двери, — можешь идти.
Графф направился к выходу, но вдруг остановился на полпути:
— Вам уже сказали, в какой взвод вы попадете, сэр?
— Пантеры.
— Вы будете их командиром?
— Вероятнее всего, — он снова поднял глаза на Граффа, — повторяю, ты свободен, Графф.
— Есть, сэр.

Находясь в столовой, Макс напряженно размышлял. Всё утро их взвод отрабатывал на 3D- тренажере аварийную посадку космического челнока, а потому времени на посторонние мысли у него до обеда просто не было. Парни за столом, как всегда, о чем-то болтали, но Графф их почти не слышал. Он думал о том, что сказал Шмидт. В конце года его взводный примет командование Пантерами, хотя по всему было видно — этот парень один из лучших второкурсников: умен, тактичен, дисциплинирован, а потому идеальный кандидат на должность командира Крыс, Леопардов или Ястребов — своеобразную элиту лётной школы. Почему же тогда Пантеры? Допустим, Леопардов получит взводный первого отряда Мосс — здоровый высоченный парень — ведь именно из Леопардов выходили боевые офицеры большегрузных кораблей. Ястребы — эскадрилья пилотов, они, без сомнения, отойдут взводному второго отряда. Но Шмидт получает Пантер, тогда кому они отдадут Крыс? Неужели Фишер решился на его перевод, невзирая на наряды и снятые баллы?
Неожиданно на экране портативной консоли появился маячок с предупреждением о доставке сообщения.
«Всё еще надо поговорить. Р.А.»
Макс огляделся. Крысы и сам Лекс в столовую еще не входили, но в том, кто такой этот «Р.А.», он ни секунды не сомневался.
«Всё еще пошел в задницу. Х.Г»
Графф отключил питание.

— Какого хрена ты творишь?! — Лекс грубо втянул его за рукав в уборную и резко захлопнул дверь. — Ясно же, инспектор ищет повод для твоего отчисления! Ты вообще что ли тупой, мать твою?!
— Чем это я помешал твоему отцу?! — Макс отдернул руку и попытался отпихнуть его к умывальникам, но не вышло.
— Понятия не имею, это же ты у нас умник, вот и скажи мне, зачем он тебя пас тогда в душевой?!
— Я думал, он там из-за тебя!
— Считаешь, ему нужен повод, чтобы разукрасить мне рожу?!
— Считаешь, мне есть до этого дело?!
Они стояли друг против друга, и, глядя в бешеные глаза Лекса, Макс понял, что злится вовсе не оттого, что этот парень вечно к нему цепляется — было что-то еще, причина, которую Графф никак не мог сформулировать даже для самого себя.
— Тебе уже сообщили о заседании дисциплинарного комитета?
Макс не сразу понял, о чем речь:
— Что за заседание?
— Выходит, не успели, — он огляделся по сторонам и заговорил быстро и четко: — Значится, так, это заседание — что-то вроде школьного трибунала. Военная комиссия рассматривает дела курсантов, если кто-то из преподавателей подал жалобу или наоборот, считает, что человека наказали незаслуженно. Я не знаю, что они станут разбирать на этот раз, но запомни — ты на меня не нападал, ты только защищался!
Граффу не очень-то хотелось выставлять себя трусом перед военными.
— Но я же был первым, кто…
— Слушай сюда, дебил, повторяю еще раз! — Ручников хорошенько тряхнул его за плечи. — Что бы там ни говорил отчим и остальные, ты защищался! Про свои ночные похождения скажешь, что после поворота станции потерял направление, а когда понял, что забрел не туда, сразу вернулся в свой отсек.
— Меня видел патрульный Драконов.
— Нет. Не видел.
— Ему ты тоже ухо оторвал?
Макс задал вопрос, но Лекс на это лишь натянуто улыбнулся.
— А еще я есть на камерах слежения.
Он отвел глаза в сторону. Идти в спальню Крыс было совершенно неразумно, и в глубине души Графф теперь горько сожалел о своей ошибке.
— Только на одной, той, что находится над входом в отсек Воронов. Другие я временно вывел из строя.
— Как это «вывел из строя»?
Макс опять посмотрел на него и увидел уже знакомую улыбку.
— Ботинком, было несложно, знаешь ли.
— Лекс, зачем ты это делаешь?
— Потому что у тебя большой и красивый член, сам же сказал.
Ручников словно невзначай провел пальцами по его щеке, но Графф тут же сердито отмахнулся.
— Лучше не начинай! — он сделал паузу. — Вообще-то, тогда я шел рассказать тебе кое-что очень важное.
— И поэтому следующие два дня не отвечал на мои сообщения?
— Я отвечал.
— Нет. Ты посылал меня в зад, а это не одно и то же.
— А чего ты ждал после того, как при всех выставил меня идиотом?!
— А ты чего ждал, что припрешься туда, и я тебе на шею брошусь?!
Макс зло оттолкнул его от себя и отвернулся лицом к стене.
— Ладно… поговорим о деле.
— Поговорим, но после, — Ручников опять огляделся. — Знаешь, куда вся школа бегает трахаться?
— Без понятия.
— В старую раздевалку для преподавателей. Там нет камер, а ключи есть у каждого взводного. Так вот, мы с тобой встретимся в раздевалке через час после конца заседания дисциплинарного комитета.
— Но мы-то будем только разговаривать, верно?
Графф всё еще стоял к нему спиной.
— Обещаю, что лезть к тебе не стану.
— Хорошо, тогда я приду.
Уходя, Лекс легко хлопнул его по плечу.
— И помни, Графф, кто бы что ни говорил — ты защищался!

Стратегия и тактика


Фишер поправил очки и взглянул на чернокожего парня с третьего ряда.
— Курсант Браун, что вы скажете о военной стратегии жукеров?
— Внезапное нападение и быстрая атака, сэр!
— Отлично.
Графф поднял руку.
— Разрешите вопрос, сэр?
— В чем дело, Графф?
— Как они могут рассчитывать на внезапность, если наши разведчики узнают об их намерениях за десять лет до начала возможной атаки?
— Хороший вопрос, курсант, и как же?
— Я должен решить за жукеров, сэр?
— А почему нет? — Фишер взял указку и подошел к голографической модели Солнечной системы. — Представим, Графф, что вы адмирал вражеского флота. На вашей планете истощены ресурсы, а значит, мало топлива, и всякая атака не может длиться более двух-трех часов. Кроме того, радары землян следят за перемещениями любых кораблей в пределах Солнечной системе и даже дальше. Противник знает координаты вашей родной планеты, следовательно, следит за тем квадратом. Как в такой ситуации стали бы действовать вы?
— Я могу подумать, сэр?
— Разумеется, Графф, мы здесь именно за тем, чтобы думать. Кстати, это был вопрос к каждому из вас.
Класс загудел, обсуждая условия задачи.
— А что, если как-то обмануть радар? — Браун протянул лейтенанту исписанный листок бумаги. — Я произвел некоторые расчеты и выяснил, что так называемое «слепое поле радара» охватывает зону…
Фишер прервал его, отклонив листок.
— Довольно, Браун, я тактик, а не математик. Воспользоваться «слепым полем» можно, если речь идет о двух-трех кораблях-разведчиках, но как вы собираетесь незаметно протащить через него целый космический флот?
Графф поднял руку.
— Радар обмануть нельзя, но можно обмануть человека, который за ним следит.
— Каким образом?
— Дать ему ложную цель, например.
— То есть выдать за флот то, что им не является?
— Можно пожертвовать одним из флагманов, — подключился к разговору Рутенберг, — враг направит на него всю свою мощь, а мы тем временем нанесем удар в другом месте.
— Зачем?
— Простите, сэр? — Рутенберг часто заморгал.
— Зачем нам жертвовать флагманом, что это дает?
— У нас будет время для нападения и…
— Внезапность, Рутенберг.
— Я вас не понимаю, сэр.
— Мы говорили, что одна из составляющих стратегии жукеров — внезапность. Вы нарушили главное условие задачи и всё еще надеетесь её решить?
— А они могут поменять тактику? — Рутенберг виновато опустил глаза.
— Нет. Им это не нужно.
— Тогда получается, что жукеры обязательно будут обнаружены и…
Крик Граффа не дал курсанту закончить мысль.
— Но сэр, это же ужасно!
Макс ошарашено уставился на военного, и все присутствующие тут же замолчали.
— Что именно, Графф?
— Они игнорируют радары, — Графф говорил вполголоса, но каждый из парней его отлично слышал. — Мы видим их, но ничего не можем сделать, их слишком много, этим тварям просто плевать на нашу оборону. Мы легко можем засечь, но не в силах остановить корабли жукеров, не так ли, сэр?!
Он снова повысил голос, однако ответ офицера окончательно рассеял слабую надежду на то, что его страшное предположение ошибочно.
— На сегодняшний день, нет.
Для курсантов сказанное Фишером стало настоящим шоком. С самого конца войны всем оставшимся в живых внушали, что мощные радары и объединенный космический флот способны защитить Землю от любого вторжения. Военные говорили, что прежние атаки жукеров многому их научили, говорили, что приняты самые решительные меры, и что нового нападения они не допустят — гражданские безоговорочно во всё это верили. Теперь же каждому из ребят стало ясно: максимум, на что способна армия — вступить в заведомо неравный бой и постараться, чтобы потерь среди населения было как можно меньше.
— Выходит, смерти и разрушения неизбежны?! Тогда что…
— …мы тут делаем? За отпущенное врагом время мы, военные, пытаемся хоть чему-то научить таких ленивых и тупых лоботрясов, как вы! Да, лично я предпочел бы половине учеников школы совершенно других курсантов, но других у нас нет! Вам же вместо того, чтобы просиживать штаны за глупыми компьютерными играми, курить, издеваться над слабыми и шляться черти где после отбоя, стоило бы до потери сознания отрабатывать на летном тренажере стрельбу по движущейся цели, потому что это всё, на что вы сейчас пригодны! Пока что каждый из вас просто пушечное мясо, которое уже завтра кинут затыкать бреши. Война может случиться в любой день, и каждую секунду на Земле будут умирать люди, а вот сколько их там умрет, полностью зависит от вас, жалких и неумелых желторотиков!
— Мы опередим их.
Графф смотрел на офицера, упрямо сжав кулаки.
— То есть, курсант?!
— Мы нанесем удар по их проклятой планете, пока жукеры не готовы.
— Вы понимаете, Графф, что наши враги поднимут в воздух всю свою миллиардную армию? Возможно, их топлива и недостаточно пока, чтобы долететь до Земли, но жукеры вполне могут дать нам бой на пороге собственного дома.
— Боюсь, у землян нет другого решения.
— Тогда чего же мы ждем, Графф, почему не нападаем на них?
— Потому что, проиграв сражение, мы потеряем всю свою армию, сэр, и тогда Землю уже некому будет защитить. Они убьют всех. Риск слишком велик.
— А если мы победим?
— То выиграем войну.




ПРОДИК В КОММЕНТЕ

@темы: джен, миди, слэш, фанфик

URL
Комментарии
2015-03-09 в 14:25 

Kira1213
читать дальше

URL
2015-03-09 в 14:26 

Kira1213
читать дальше

URL
2015-03-09 в 14:26 

Kira1213
читать дальше

URL
2015-03-09 в 14:27 

Kira1213
читать дальше

URL
2015-03-09 в 14:28 

Kira1213
читать дальше

URL
2015-03-09 в 14:28 

Kira1213
читать дальше

URL
2015-03-09 в 14:29 

Kira1213
читать дальше

URL
2015-03-09 в 14:29 

Kira1213
Финал

URL
2015-03-09 в 23:59 

Рыжая Псина
а...... эммм.....
Не, ну я так не играю! Что это за финал на самом интересном месте?

2015-03-10 в 09:20 

kira1312
Не, ну я, в принципе, неплохой человек. Если со мной не общаться.
Рыжая Псина, Ну вот увы, да(( Первое это фик, и Графф в книге он как бы много старше и вообще человек довольно жесткий. А второе (как у меня часто бывает) времени уже не было, я дедлайнер(( Но тут мне была интересна скорее история самого Графф, почему он выбрал такую тактику с Эндером, как стал тем, кем стал. у вот оттого концуху и скомкал...

2015-03-10 в 12:51 

Рыжая Псина
kira1312, Эх, а жалко) Такой был слон)
но в общем-то, конечно, понятно, что если идею ты уже отработал, то мотивации колупаться дальше уже и нет)
а чего дедлайнер? это с зфб что ли текст?

2015-03-10 в 13:00 

kira1312
Не, ну я, в принципе, неплохой человек. Если со мной не общаться.
Рыжая Псина, но в общем-то, конечно, понятно, что если идею ты уже отработал, то мотивации колупаться дальше уже и нет)
Я, знаешь, не умею еще пока силы распределять по текстам, видимо.Типа устаю - здец. а дописать надо, и вот к концу почти везде темп увеличивается, я это сам вижу даже, знаешь типа "ну все автор заебался" а вот когда мы писали вместе с братом, он всегда вступал в конце и дожимал самый нужный там нерв, на который меня не хватало полноценно. Щас вот нужно учиться оставлять дыхание на финиш граматно)) А вообще ДА это мой персональный такой косяк, наверное только в пьесах его меньше видно, хотя... и там видно, ну мне так скажем)))
а чего дедлайнер? это с зфб что ли текст?
Да ЗФБ 14 вроде)

2015-03-10 в 15:33 

Рыжая Псина
А если начинать писать с конца?) Или тогда дыхание закончится, не начавшись?))

2015-03-10 в 15:36 

kira1312
Не, ну я, в принципе, неплохой человек. Если со мной не общаться.
Рыжая Псина, А если начинать писать с конца?)
Это как? О__О Не ну может кто-то умеет, конечно... я - нет:D

2015-03-11 в 00:21 

Рыжая Псина
ну как... Пишут же некоторые кусками вразнобой)
Или можно попробовать сначала набросать скелет истории. Пока есть, как выражаются на инсайде, укур, который можно использовать на 250%, на полыхающей идейной тяге придумать полностью сюжет, и только потом уже приниматься собственно за текст. Тогда в финале останется только механическая работа по наращиванию на этот скелет текстовой мышцы) Тогда даже если устанешь, все равно это будет меньше заметно, потому что темп событий уже задан заранее, на свежую голову.
ну это я так)) теоретически рассуждая

2015-03-13 в 09:30 

kira1312
Не, ну я, в принципе, неплохой человек. Если со мной не общаться.
Рыжая Псина, Извини что я долго, болел тут(

Пишут же некоторые кусками вразнобой)
Я тоже иногда так делаю, кста))) Но что бы сразу финал - неа)
Или можно попробовать сначала набросать скелет истории. Пока есть, как выражаются на инсайде, укур, который можно использовать на 250%, на полыхающей идейной тяге придумать полностью сюжет, и только потом уже приниматься собственно за текст.
Так даа, так делают многие, но у меня пропадает и азарт и желание писать дальше. Ну вот словно все уже было, понимаешь? Текст не живет сам, он "пишется" именно, я не могу так пока мне скучно))

2015-03-13 в 11:13 

Рыжая Псина
kira1312, ну что ты. Здоровья!)
Я просто недавно читала форум какого-то чувака, вроде как популярного фантаста
(сама без понятия кто это, но знакомый сильно фанатеет, вот и прислал мне ссылку, типа, чтоб училась, как надо делать))
Он как раз и пишет, что пока от и до все не придумаешь, садиться писать - только время терять.
Погляди одним глазком, может найдешь интересные советы)

2015-03-13 в 11:20 

kira1312
Не, ну я, в принципе, неплохой человек. Если со мной не общаться.
Рыжая Псина, Ну вот каждому свое видно... У меня есть опыт составления подробных планов, но я перегораю на них, типа "я в это поиграл, все" Но теперь у меня ролблема - все тексты стали намного больше, и не продумывать их уже нельзя, так что примерный ход я знаю)) Скажем в тексте для Истории, я знал как построю рассказ, такая классическая схема театральная, и она сработала)) Но, сработала бы лучше, будь у меня побольше времени. А так-то даа план реально нужен, хотя... с ним и проще и сложнее ))
И СПАСИБО за пожелание, конечно!:heart:

2016-02-01 в 01:47 

carpe diem
Это же ЭНДЕР!
Простите, я пока не читала, но сразу зацепилась за знакомые имена :D

2016-02-01 в 08:53 

Зомбибой
Ты живёшь как эльф в мире добра и счастья, а вокруг грёбаная паучья банка. ©
.rainbow., дааааа)))) А ты тоже читала?;D

2016-02-01 в 21:12 

.rainbow.
carpe diem
Зомбибой, читала все книги с огромным удовольствием, не так давно, кстати)))

2016-02-01 в 21:16 

Зомбибой
Ты живёшь как эльф в мире добра и счастья, а вокруг грёбаная паучья банка. ©
.rainbow., А мы с Ником в команде были, и опять он меня притащил))) Мне ооч понравилось, кста;D

2016-02-01 в 21:30 

.rainbow.
carpe diem
Зомбибой, как здорово *о* К слову о битвах - а вы и в летних, и в зимних участвуете? И давно ли?)

2016-02-01 в 21:59 

Зомбибой
Ты живёшь как эльф в мире добра и счастья, а вокруг грёбаная паучья банка. ©
.rainbow., Ну даа под другими никами конечно))) На моей первой битве мне 15 было, там видать была та еще жопа:D Пять лет стаж, короче;D

2016-02-01 в 22:37 

.rainbow.
carpe diem
Зомбибой, мощно! Я вот думаю все, идти ли на следующую битву или нет х)

2016-02-01 в 22:48 

Зомбибой
Ты живёшь как эльф в мире добра и счастья, а вокруг грёбаная паучья банка. ©
.rainbow., Нуу... я не знаю на первой битве мне почти все равно было)) Смотря что ты от этого ждешь)) У нас как-то была своя команда Дикий Запад - Ник кэп я зам - мы просто отрывались)) Я собрал лучших из всех кого знал, было просто прекрасно)) Там батл был ооч суровый ну шпаблоны и хомяки хуева туча крманд, но мы вошли в сотню - тогда это было круто;D И.. даа хорошо сыграли)) Я не знаю вдруг тебе такая же команда попадётся;D Я Ник, Санька, Анюся, Юлька - мы всё блин делали)) Не так-то ФБ это оч круто, важен укур и команда))

2016-02-01 в 23:52 

.rainbow.
carpe diem
Зомбибой, у нас вроде шикарная команда была на этот раз)) Но с близкими своими людьми, наверное, лучше, чем с незнакомцами.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Рассказы

главная